Тьма
Шрифт:
С помощью Копченого я мог проследить за ней во времени. Но это не помогло мне проникнуть в ее мысли.
— Видок у тебя словно у кота, сожравшего хозяйскую сметану. С чего бы это? — спросила Госпожа Костоправа.
— Да с того, что Длиннотень с Ревуном не вернулись… Он взглянул на меня, давая понять, что хотел бы знать почему. Но не сейчас. Это могло подождать.
— ..и с того, что вернулась ты. Отдохнувшая, она выглядела чудесно, несмотря на свое недавнее состязание с Киной. Или с тем, что выглядело как Кина.
— ..с того, что теперь
Так-то оно так, но он оставался Хозяином Теней и последнего слова пока не сказал. И стены Вершины вздымались на сотню футов. Хотелось верить, что Костоправ не решил, будто теперь единственной нашей заботой осталось побережье.
— Ты заметил, что он так ни хрена и не объяснил? — буркнул Лебедь, обращаясь к Ножу.
Возвращение закадычного приятеля он воспринял как должное, словно никогда и не считал его изменником. Но многим до сих пор не верилось, что дезертирство Ножа было всего лишь уловкой. Особенно тем, у кого были родичи среди безжалостно истреблявшихся Ножом храмовых ополченцев.
— Этот сукин сын явно не собирается ни с кем делиться своими замыслами. Даже со мной и с тобой. У него наверняка в рукаве припрятана козырная карта. А ведь нам, бедолагам, тоже не мешало бы знать, что затевается.
Он бросил на Госпожу долгий печальный взгляд, словно силясь уразуметь, что она могла найти в Старике. Я тоже задумывался об этом, но лишь до того, как мы с Сари полюбили друг друга.
В этом не следует искать смысла. Следует лишь молиться о даровании свободы, не отказывать себе в этом счастье. Кстати, о пределах свободы. Родственнички мои так и не объявились. Кроме, разумеется, Тай Дэя. Я скорее мог бы отделаться от собственной тени, нежели от него.
Нож ухмыльнулся, глядя на кислую физиономию Лебедя. Участие в авантюре Костоправа изменило этого парня. Он нашел свою нишу.
— Коли ты и впрямь хочешь что-нибудь разузнать, возьми у Мургена его книги. Говорят, в них можно найти все, лишь бы знать, где искать.
— Хороший совет, — заметил помянутый выше Мурген. — Одна беда: этот самый Мурген не имеет обыкновения таскать книги с собой. Кроме той, над которой работает сейчас.
Комментарий Лебедя был краток и неприличен. Как и Могаба, он не умел читать.
Нож рассмеялся:
— А пусть-ка Мурген Большие Уши сам тебе все расскажет. Он ведь помнит любую главу и даже стихи может наизусть шпарить, не хуже самого Костоправа. Одно слово — Костоправов любимчик.
Старине Ножу всегда недоставало чувства юмора. Во всяком случае, мне его шуточки забавными не казались.
— Рассказать-то расскажу, — заявил я. — Да только за хорошую плату. Сам знаешь, наш брат наемник задаром ни хрена делать не станет.
Шутки шутками, но, пожалуй, мне стоило некоторое время держаться подальше от Копченого, чтобы занести в Летописи подробное описание
Да и боль, надо признать, несколько притупилась. Возможно, соприкосновение с Киной способствует избавлению от романтического томления.
— Тай Дай, — шепнул я на нюень бао, давая понять, что вопрос носит не деловой, а личный характер. — Что значит, если женщина нюень бао надевает белое.
— А?.. — Похоже, он удивился. — Я не понимаю, брат.
— Мне просто вспомнился сон, виденный несколько ночей назад. Я видел женщину, похожую на Сари. Одетую в белое платье. А ведь нюень бао, если они не жрецы, в своих поселениях всегда ходят в черном. Разве не так?
— Тебе снилась Сари?
— Она постоянно мне снится. А тебе разве не снится My?
— Нет. Когда они уходят, мы позволяем уйти и их душам. Нас этому учат.
О! Я ему не поверил. Учить-то может и учат, но проку от этого учения мало, в противном случае месть не значила бы для них так много.
— Но все же, что означает белое платье? Если оно вообще что-то значит.
— Белый цвет — цвет вдовства. Мужчина, потерявший жену, тоже надевает белое. Вдова должна ходить в трауре не менее года, и в это время ни один мужчина не вправе к ней посвататься. Хотя, конечно же, мужчины из ее рода негласно будут присматривать ей подходящего супруга. То же относится и к вдовцу: отец и братья могут рассматривать возможности нового брака, но не имеют права высказываться от его имени, пока он не снимет белое.
Это было для меня новостью.
— Но за время пребывания в Дежагоре я не видел ни одного нюень бао, ни мужчины, ни женщины, в белом. И Сари заинтересовалась мною прежде, чем минул год со дня смерти Данха.
Тай Дай одарил меня одной из своих несчастных улыбок.
— Сари заинтересовалась тобой, когда он был еще жив. С первого взгляда, в тот день, когда ты пришел на встречу с дедом. Какой был скандал — тебе и не представить. Особенно после того, как бабушка заявила, что Сари суждено стать возлюбленной иноземца.
Стало быть, эта улыбка не была связана с добрыми воспоминаниями. Могу себе представить, какова была ярость матушки Готы.
— Но Сари ни дня не носила белого. Как и никто другой.
— Потому, что в городе не было ни единой белой тряпки, не нацепленной на таглианского солдата. А дед считал, что подбирать их туники не следует из политических соображений.
Тай Дэй снова улыбнулся — улыбка делала его лицо похожим на череп — и продолжил:
— К тому же нас было немного. Все паломники знали друг друга, и уж всякий знал, кто потерял пару. Мы понимали, что у нас нет и не будет возможности следовать обычаям, пока мы не вернемся в наши селения, к нашим храмам.