Тьма
Шрифт:
– Да я же…ну, только про себя, - оробел перед гневом директорши Максим.
– Ладно, пойдёмте. С Вами хочет поговорить наш спонсор. Владимир Иванович его зовут. Большими делами по части леса занимается. В основном в краевом центре живёт, к нам так…наездами, - замялась вдруг директорша.
Спонсор Владимир Иванович, несмотря на распространённый типаж - низкий рост, лысина, худоба и узкие губы, не вызвал немедленного неприятия у Макса. Может, из-за того, что выглядел усталым и больным, а может потому, что скромно сидел с краю импровизированного
– Это не заразно, - громко уколол Макс других, пожимая протянутую ладонь. Правда, ответное пожатие было вялым - так, одолженьице.
– Выпьешь?
– поинтересовался спонсор.
– Выпью!
– косясь на остальных, отводивших глаза, вдруг согласился Максим.
– Тогда за музыку, да? За вечное и нетленное искусство! За его служителей!
– произнёс Владимир Иванович тост и остальные присутствующие согласно, но молча выпили.
– Теперь прикуси и разговор есть, - взял быка за рога спонсор. Максим послушно «прикусил» бутербродом перехвативший дыхание спирт и вышел за спонсором в коридор.
– Ты на них не зыркай. Они и так боятся, что настучит кто о пьянке в школе. А ещё с подозрительным типом… Ты же подозрительный тип, правда?
– Пока да, - согласился Макс, собираясь с разбегающимися от спирта мыслями.
– Ладно. К делу. Меня Леокадьевна просила помочь. Но я не подаю. Понимаешь? Из принципа. А удочку дам. Завтра у одного моего ну, скажем так, коллеги, свадьба. А с музыкой здесь, сам можешь догадаться, как. Попадешь в эээ, как это у вас, в аккорд или унисон с настроем хозяина, он рассчитается по-царски.
– А если нет?
– Ну, с твоим-то талантом! Впрочем, в любом случае - рассчитается. Ну как?
– Мне надо здесь быть до того, как милиция приедет.
– Это мы утрясём. Сразу после юбилея заявишься в ментовку. Они ещё и на командировочных сэкономят. Согласен?
А что было делать. В принципе Максим оставался без одежды, без денег, ну, вообще без ничего. И сейчас, придя в дом к Петровичу, следовало переодеться в тоже, презентованное добрым хозяином старьё.
– Мне не в чем ехать. Это - так, на сегодняшний вечер.
– Я бы тебя на юбилей в таком виде и не повёз. Не переживай, это я устрою.
– И ещё…
– Ну?
– начинал уже терять терпение спонсор.
– Если бы на Ваше имя прислали деньги? Вы могли бы их получить для меня.
– Без проблем. В райцентр, до востребования, Вершаловскому Владимиру Ивановичу. Ну, до завтра. Забирать тебя от Петровича?
На выходе его вновь поймала Леокадьевна.
– Договорились? Ну и прекрасно. Извините, что вот так всё. Но… к Вам ещё не привыкли.
– Да понимаю я всё! Вы обещали одну смс.
Набрав несколько слов, он отправил сообщение Холере, распрощался с директоршей и вышел на улицу. Школьный вечер закончился в спортзале и продолжился на воле. Из миниатюрного скверика слышался смех,
Макс не успел додумать, когда услышал приближающийся топот ног. Кто-то сделал подсечку сзади и упавшего юношу стали избивать ногами. Били неумело и в основном не зло. Он начал уже подниматься, когда удар носком кроссовки в челюсть вновь отбросил его плашмя на землю.
– Это ты зачем, в голову?
– Будет знать, урод. Слышь, ты, урод! Убирайся отсюда. Понял?
Это был тот самый школьник, низенький заводила ансамбля. И с ним - остальные.
– Ты по-о-ял?
– довольно ощутимо ударил он ногой в бок Максима.
– Да ладно тебе. Хватит!
– мордастый клавишный оттянул его от Макса.
– Ладно, пошли. И только вякни, падаль!
Максим потихоньку встал. Гнев уже сконцентрировался мощным зарядом и прямо сейчас можно было бы ударить им в удаляющие спины местной шпаны. Ох, сейчас он им устроит! В штаны от страха и боли наложат! Но вспомнив что-то, Максим подавил гнев и занялся собой. Вроде всё и ничего, обошлось. Но вот челюсть, челюсть. И действительно, до правой скулы не притронуться. И рот невозможно раскрыть. И кажется, зубы. Да, и два зуба явно шатаются. Макс вытянув шею, чтобы не замазать чужую одежду, выплюнул заполнившую рот кровь. Хорошо, что хоть сухо. Костюм не вымазали. Так, в пыли. А то перед хозяевами совсем неудобняк.
Раздумывая таким образом, Максим, время от времени отдыхая, опершись на заборы, и выплёвывая кровь, двигался к дому Петровича. Возле калитки он вдруг почувствовал, что его совсем развезло. Толи от выпитого спирта, толи от полученной травмы, но стало плохо. Просто плохо. И света в доме не было. И на стук никто не открывал. Лишь выбрался из будки и потянулся к нему искалеченный Артур.
– Ну что, псина, пойду-ка я на ваш сеновал. Пойдём, полежим, поболтаем. Правда, собеседник я сейчас никакой - видишь что творится. Но уж как - нибудь.
Максим пошёл в хлев, нащупал так и оставшуюся вчерашнюю постель. Аккуратно снял свой наряд, отложил подальше. А псина действительно притащилась за ним и улеглась рядом.
– Ну ладно. Только тут вчера ещё одни постоялец был. Ты смотри, не шуми, если он заявиться.
Пёс послушно постучал хвостом.
– Если хвостом машешь, значит - поправишься. Значит, позвоночник цел. Это не то, что я, дружок. Он погладил пса и вдруг почувствовал, что покрывается чем-то липким. Отёр лицо, протянул ладонь к лунному свету, пробивающемуся через щель. Тёмный. Точнее, красный пот. Выходит спирт. Было уже такое. Значит… Значит, ещё не всё потеряно? Или что - то уже возвращается? Счастливый, он обнял безропотного Артура и уснул.