Тьма
Шрифт:
– Ты уверена? – спросила Ариана, гневно взирая на наглеца.
– Да.
Петра думала о том, что сейчас все покидают столовую, и с таким количеством свидетелей парень ей ничего не сделает. Обездвиженная всего одним предложением, она металась от мыслей о том, какую именно маму парень имеет в виду, но ни один из двух вариантов ей не нравился.
– Хорррошо! – ответила за всех Малиса и, развернувшись, первая пошла к общежитию.
За ней последовали и остальные.
– Что ты хотел сказать? Если это твоя очередная глупая уловка, даю тебе слово, я вызову тебя на магическую дуэль! –
Винтер хотел рассмеяться, но вовремя сдержал несвоевременный порыв и сделал лицо максимально серьезным:
– Этой ночью твоя мать, Гори Анжелика Сей, умерла. – Страшные слова поплыли в ее начинающем затуманиваться разуме.
КАК СКОРОТЕЧНО ВЕКОВОЕ ВРЕМЯ!
КАК ДОЛОГ ПУТЬ И БЫСТР КАК КОНЕЦ!
А ТЫ ВСЕ ТРАТИШЬ НА ЧУЖОЕ БРЕМЯ,
ЧТОБЫ ДРУГОМУ ПОДАРИТЬ ВЕНЕЦ…
– Ты лжешь! Как ты смеешь врать о таком? – закричала девушка.
– Тогда откуда я знаю, что она любила подолгу сидеть у окна в северной башне? – произнес он, намеренно растягивая слова. – Сегодня ночью у нее случился сердечный приступ, и она вывалась из окна, разбившись о камни у реки! – Винтер бил словами, изничтожая каждой буквой.
– Нееет! – закричала Петра и со всей силы топнула ногой, будто это могло помочь ей вернуть нянечку. – Ты лжешь! – она ударила его кулачком в грудь, и, не ожидая такого, парень упал на траву, приземлившись на мягкое место.
Адептка со всех ног побежала в сторону тренировочного поля и в сгущающихся сумерках быстро пропала из виду.
Хлесткие ветки били ее по заплаканному лицу, цеплялись за рубашку, отхватывая рваные черные куски ткани, словно пытаясь добраться до похолодевшей плоти. Слезы струились, закрывая обзор, но ей было совершенно неважно, куда она бежит. Лишь бы подальше, лишь бы не слышать, лишь бы забыть. Запнувшись об очередной мертвый куст, она вывалилась на свою любимую поляну. Боль с невероятной скоростью затапливала сердце, разрывая его изнутри, впиваясь острыми иглами в каждую клеточку, умертвляя душу.
Животный отчаянный крик вырвался из груди и разнесся по мертвой части леса, пугая таких же мертвых обитателей. Запрокинув голову, она продолжала избавляться от переполняющих ее тело ощущений и совершенно не видела прекрасного темнеющего неба, усыпанного звездами-алмазами. Мощная магия вырвалась из ее тела, разносясь по миру цветными волнами стихий и Тьмой. Они поглощали все на своем пути – неудержимые, дикие, сумасшедшие. В доли секунды защитный купол Академии Равенства снесло, заставляя оповещающую об опасности сирену орать куда громче, чем душа Петры.
Взрослые маги, находящиеся в данный момент на территории учебного заведения, в срочном порядке собирали всех адептов под вручную выставленным куполом на тренировочном поле. Совсем рядом от них в сторону Пренского моря пронеслась стихия воды, оставляя капли на всем, до чего могла дотянуться, обернувшись в конечной цели неукротимым штормом.
На Лионию прямо до северных границ, срывая листья с деревьев и крыши с домов и построек,
Тьма убивала все на своем пути, заставляя чернеть деревья, высыхать траву, и в итоге погрузила оставшуюся на территории Академии живую часть леса во мрак. Плодородная земля под ее напором стала холоднее льда, а воздух наполнился вязким жутким туманом.
По широкой тропе на юг, оставляя за собой непролазные высокие травы и могучие сплетенные леса, летела стихия земли, заставляя посадки на встречных полях разрастаться с неимоверной скоростью, обеспечивая трудяг круглосуточной работой на месяцы, а Империю растительными продуктами на годы.
Но самым страшным оказался огонь, выжигающий свою дорогу, устраивающий неодолимые пожарища, превращающий строения в пепел за секунды. Он добрался до восточных границ и впитался в спящий веками вулкан, заставляя его забыть о спокойствии и извергать из своих глубин необузданную лаву, поглощающую все на своем пути.
С последним хрипящим криком девушка упала на землю без каких-либо признаков жизни. Магические и физические силы покинули ее, оставляя после себя лишь мертвенно-бледное лицо и последние тихие редкие стуки сердца. Оно умирало, забирая вместе с собой и свою носительницу, разрешая душе уйти…
В одной из палат медицинского корпуса, где белоснежные стены сливались с лицом юной пациентки, отчаянно цепляющейся за последние крупицы жизни, на деревянном сером стуле сидел невероятно уставший мужчина с еле заметными иголочками утренней щетины. Облокотившись о спинку стула руками, он смотрел на спящую принцессу из сказок в обрамлении таких же безжизненных длинных графитовых волос.
Как Грон мог так беспечно отнестись к информации, которой обладал, он не понимал. Но ведь никто и предположить не мог, что вести о случившейся трагедии так быстро дойдут до Академии. Малолетний щенок и не подозревал, чем обернется для Киролии его длинный язык. Лорду хотелось бы удавить его собственными руками или выслать за пределы Империи без права на возврат, но при подписании указа о возобновлении существования Совета он и не предполагал, что уже скоро захочет нарушить данное Императору слово. Грон опрометчиво поспешил с обещанием о том, что не тронет ни его, ни семейство эль Абон, так нагло просочившееся к тепленькому месту подле отца.
Пальцы с силой сжали безвинную спинку стула, заставив ее печально скрипнуть под неожиданным напором. Но вдруг обескровленные губы приоткрылись, а медицинская лампа зажглась голубоватым ослепляющим сиянием, оповестив посетителя о том, что пациентка пришла в себя. Мужчина тут же ринулся из палаты, чтобы позвать старшего лекаря.
Воспользовавшись отсутствием персонала на пропускном посту, Винтер тенью проскользнул по лестнице на второй этаж. Первая же приоткрытая дверь явила его взору ту, на которую он так безумно желал посмотреть. Петриция лежала на широкой кровати. Глаза ее чуть приоткрылись, словно поднять веки полностью ей было не под силу. Подойдя к кровати вплотную, парень мерзко улыбнулся, но это нисколько не тронуло Петру.