Тьма в бутылке
Шрифт:
— Я кое-что обнаружил, Карл. Идем, покажу. Прямо здесь, на стене.
Душевное равновесие явно восстановится после нескольких секунд, проведенных вдали от окружающего мира, констатировал Карл сам себе, в каком-то изумлении опираясь на стену в коридоре, а Ассад тем временем с гордостью тыкал на одно из дел, висевших на доске.
Карл заставил себя вернуться в реальность:
— Повтори, Ассад. Я думал о чем-то другом.
— Я говорю, не кажется ли тебе, что начальнику отдела убийств стоит немного поразмыслить вот об этом деле в связи с пожарами в Копенгагене?
Карл убедился, что
— Ассад, а почему ты думаешь, что оно имеет какое-то отношение к пожарам, бесчинствующим сейчас?
— Бесчинствующим?
— Происходящим сейчас.
— Потому! — воскликнул Ассад и указал на детализированную фотографию скелетных останков. — Это небольшое углубление на кости маленького пальца. Об этом есть кое-какая информация и вот тут. — Он открепил от доски папку с файлами и извлек страницу отчета. — Вот описание: «Как будто долгие годы на палец было надето кольцо, — говорится здесь, — углубление по всей окружности».
— Ну и?
— Но на маленьком пальце, Карл!
— И что?
— Когда я просматривал дела наверху, в отделе «А», все началось с обнаружения в первом пожаре трупа, у которого маленький палец вообще отсутствовал.
— Ладно. Но это называется мизинец — понял? Одно слово, Ассад.
— Да, а во втором пожаре у погибшего мужчины обнаружили канавку на маленьком пальце. Такую же, как и здесь.
Карл ощутил, как его брови поднимаются все выше.
— Думаю, тебе стоит пойти на третий этаж и доложить шефу отдела по убийствам все то, что ты сейчас рассказал мне.
Улыбка растянулась у Ассада от уха до уха.
— Я бы ни за что не заметил, если бы фотография все это время не висела на стене на уровне моего носа. Забавно, правда?
Кажется, непроницаемая броня иссиня-черного высокомерия Розы с новым заданием дала небольшую трещину. По крайней мере, она не швырнула материалы ему на стол, а сначала отодвинула пепельницу, а затем бережно, почти благоговейно положила письмо на столешницу.
— Почти ничего невозможно прочитать, — сказала она. — Очевидно, написано кровью, и постепенно кровь была растворена в сконденсировавшейся влаге и въелась в более глубокий слой бумаги. К тому же буквы довольно коряво написаны. Зато легко различить заголовок. Смотри, какой он четкий. «Помогите», написано наверху.
Карл нехотя наклонился вперед и взглянул на то, что осталось от печатных букв. Возможно, когда-то бумага была белой, но теперь приобрела коричневый оттенок. Во многих местах недоставало небольших фрагментов по периметру — вероятно, они были утрачены, когда письмо после своего морского путешествия было наконец развернуто.
— Какие исследования
— Они нашли бутылку практически у самых Оркнейских островов. Она застряла в рыболовной сети. Говорят, в 2002-м.
— В 2002-м?! То есть они явно не спешили передать его дальше.
— Бутылку забыли на подоконнике. Потому-то там и образовалось столько конденсата. Она стояла прямо на солнце.
— Шотландские недоумки, — проворчал Карл.
— К письму прилагается довольно бесполезный ДНК-профиль. Также есть несколько ультрафиолетовых снимков. Они постарались подготовить письмо как можно лучше. Смотри-ка, вот попытка пословной реконструкции содержания письма. Здесь можно кое-что прочитать.
Карл посмотрел на фотокопию и решил не озвучивать реплику о шотландских идиотах. Ибо, сравнив оригинал письма с более яркой и тщательно проработанной попыткой реконструкции того, что там могло бы быть написано, нельзя было не впечатлиться.
Карл смотрел на записку. Вероятно, на протяжении веков многие пленялись идеей отправить сообщение в бутылке, которое извлекут и прочтут на другом конце земного шара, и желали таким образом дать жизнь новой удивительной истории. Но не в случае с данной конкретной бутылкой, почувствовал он. Данная ситуация была ужасающе серьезной. Тут не ребячья шалость, не сосуд-разведчик, пущенный в увлекательное плавание, никакой гармонии и синего неба над головой. Это письмо было именно тем, за что себя выдавало.
Отчаянным призывом о помощи.
5
Когда он покидал ее, вся его обыденная жизнь оставалась позади. Он ехал двадцать километров на север от Роскиле к захолустной фермерской постройке, расположенной примерно посередине между их жилищем и домом на фьорде, вывозил из сарая фургон, парковал вместо него «Мерседес». Отпирал дверь, наскоро принимал ванну и тонировал волосы, переодевался, минут десять стоял у зеркала, готовясь к выходу, в шкафах отыскивал все необходимое и затем с багажом направлялся к светло-синему «Пежо Партнер», на котором осуществлял свои вылазки. Автомобиль был лишен каких-то особых примет — не слишком большой, не слишком маленький, номера не так чтобы жутко грязные, но в достаточной степени нечитаемые. Абсолютно анонимное транспортное средство, зарегистрированное на имя, которое он присвоил себе, когда приобретал свою ферму. Естественно, преследуя определенную цель.
К этому моменту он был полностью готов.
Несколько тщательных проверок в Интернете и государственных архивах, способы доступа к которым он изучил за прошедшие годы, предоставляли ему необходимую информацию о потенциальных жертвах. У него было при себе много наличных. На заправочных станциях и при въезде на мосты он расплачивался средними купюрами, а потому ему всегда удавалось избежать внимания камер видеонаблюдения. Он всегда старался держаться подальше от всего необычного.
В этот раз областью его интереса стала Центральная Ютландия. Здесь сконцентрировалось множество религиозных сект, к тому же прошло уже несколько лет с его последнего набега на этот район. Да, он сеял смерть, не забывая об осторожности.