Тьма надвигается
Шрифт:
– Я приглашу Сеолнота, учителя чародейских наук, – ответил Свитульф. – Не первого ранга волшебник, конечно, но его мастерства должно хватить, чтобы разделаться с этим кощунством. Кроме того, он не болтлив… и платить ему не надо.
Директор вылетел из комнаты столь же внезапно, как явился.
Агмунд старательно пытался вбивать в учеников основы альгарвейского, невзирая на ехидный комментарий безвестного шутника в отношении любовных – а может, гастрономических? – вкусов короля Мезенцио. Девять поросят за его спиной, однако, напрочь вышибали
В класс заглянул мастер Сеолнот.
– Так-так-та-ак, – протянул он. – И что же мы имеем? Директор не стал распространяться…
Агмунд ткнул пальцем в сторону доски и еще раз пересказал всю историю. Чтобы прочесть надпись, Сеолноту пришлось подойти к ней вплотную.
– Ох ты, батюшки! – пробормотал он. – Да, от этого надо бы избавиться поскорее. Вряд ли кто в Громхеорте может достоверно судить о таких делах, да-да!
Эалстан покосился на Сидрока. Это была ошибка. Так ему стало еще сложней удержаться от распирающего его хохота. Сидрок вообще готов был лопнуть, словно ядро.
– Это не имеет значения, – отрезал Агмунд, чье чувство юмора удавили при рождении. – Просто уберите эту дрянь с моей доски.
– Непременно, непременно… – Сеолнот направился к двери.
– Куда это вы? – рассердился Агмунд.
– За инструментами, конечно, – невозмутимо отозвался чародей. – Без них работать никак невозможно, все равно что плотнику – без молотка. Свитульф только распорядился, чтобы я заглянул к вам, посмотрел, что к чему. Ну вот, глянул теперь. А вы мне рассказали, в чем дело. Теперь я знаю, что дальше делать. Вот так вот.
И он вышел.
– Такой суеты я не видел с того дня, как рыжики выгнали из города наших солдат, – шепнул Эалстан Сидроку.
– Интересно, может, Сеолнот сам и наложил эти чары? – предположил тот, кивнув. – Так он может выставить себя важной персоной и заодно показать всем, что думает об альгарвейцах.
Об этом Эалстан не подумал. И не успел подумать, потому что линейка мастера Агмунда звонко щелкнула Сидрока по спине.
– Тишина в классе! – рявкнул учитель. Сидрок бросил злой взгляд на Эалстана – тот заговорил первым, но не попался.
– Раз у тебя так чешется язык, – продолжал Агмунд, отчего физиономия Сидрока мученически скривилась, – просклоняй-ка мне глагол «нести» во всех временах.
Сидрок, конечно, запутался. Эалстан на его месте тоже запутался бы – глагол этот был одним из самых неправильных в альгарвейском и менял основы как перчатки в зависимости от времени. Агмунд тем не менее продолжал мучить Сидрока, пока не вернулся чародей, и только тогда отступился, решив, очевидно, что кузен Эалстана все равно не сможет сосредоточиться на грамматике.
– Посмотрим, посмотрим, – весело промурлыкал Сеолнот. Он вытащил из мешка пару камней: один бледно-зеленого оттенка, другой похожий на серую гальку. – Хризолит, изгоняющий заблуждения и фантазии, и камень, на древнем наречии именуемый « адамас»,
– Адамас, – эхом отозвался Агмунд. – Как это будет по-альгарвейски?
– Не знаю и знать не хочу, – ответил Сеолнот. – Не самый полезный язык в нашем ремесле, так-то вот.
Агмунд злобно глянул на него. Если учитель волшебных наук и заметил это, то не откликнулся никак. Эалстан хихикнул – осторожно, про себя.
Постучав камушками друг о друга, Сеонлонт начал читать заклинание – на классическом каунианском, отчего Агмунд молча заскрипел зубами. Указывая на оскорбительную надпись, чародей выкликнул повелительно какое-то слово. Буквы вспыхнули ярким пламенем. Эалстан решил, что сейчас они пропадут, но надпись продолжала полыхать самым настоящим огнем. Доску заволокли клубы дыма – похоже было, что занялась стена.
Сеолнот вскрикнул снова – теперь от ужаса. Агмунд – от гнева.
– Олух ты безрукий! – взревел он.
– Ничуть, – педантично поправил его Сеолнот. – Под первым заклятьем таилось второе и пробудилось, когда первое было снято!
Они могли бы спорить еще долго, но тут Сидрок заорал: «Пожар!» и вылетел из класса, сняв тем самым заклятье иного рода. Остальные ученики и двое преподавателей устремились за ним под хоровые вопли: «Пожар!» и «Бежим!» Эалстану пришло в голову, что альгарвейские глаголы несовершенного вида еще долго не будут его мучить.
Глава 14
Инспекторов Гаривальд ненавидел из принципа. Всякий ункерлантский крестьянин ненавидел инспекторов – из принципа. В сказках, восходивших еще к тем стародавним временам, когда герцогство Грельц было самоуправной державой, главными злодеями выступали уже неизменно инспекторы. Если и ходила в народе такая сказка, где инспектор выступал героем, Гаривальд ее никогда не слышал. С его точки зрения, инспекторы были всего лишь разбойниками на службе конунга Свеммеля.
А двоих инспекторов, явившихся в Зоссен, чтобы установить в доме у Ваддо хрустальный шар, он ненавидел в особенности. Для начала ему вовсе не улыбалось, чтоб староста начал получать распоряжения прямиком из Котбуса. И сверх того, свиньи они были, а не инспекторы! Жрали и пили они за троих каждый, и все за счет деревенских. На баб глядели похотливо, девок лапали.
– Хуже альгарвейцев, – бросила в сердцах Аннора после того, как один из инспекторов крикнул ей что-то похабное, когда жена Гаривальда возвращалась от подруги домой. Ункерлантцы пребывали в твердом убеждении, что Альгарве есть средоточие всех пороков.
– Тронут тебя – убью, – прорычал Гаривальд.
Жена глянула на него испуганно.
– Если в деревне инспектора убьют – не стоять больше той деревне, – предупредила она.
Это была не легенда – это был закон и святая истина. Иные конунги в долгой истории Ункерланта проявляли порою милосердие к ослушникам, но только не Свеммель.