Тьма моего сердца

Кузнецова Ярослава

— Вот, — она остановилась между плитой и ларем для муки и топнула ножкой, — Открывай.

На одной из половиц я увидел утопленное в дерево кольцо. Подпол!

— Куда он ведет?

— Полезай, — девочка подтолкнула меня к дыре в полу, — Пока нас не хватились.

Хитрюга какая! Я спрыгнул вниз и поддержал ее на руках, пока она укладывала половицы на место.

Прохладно, сухо и черно как в могиле. Надо было взять лампу, в такой темнотище мы далеко не уйдем. Но Дия то ли видела в темноте, то ли очень хорошо ориентировалась в тутошнем

подполье — она быстро и уверенно тащила меня между штабелями ящиков и бочек, вдоль каких-то мешков, под висящими окороками и колбасами (это я определил по запаху и вкусу шлепнувшей меня по лицу большой тяжелой штуковины), заставляла нагибаться, пробираясь под низкими стеллажами, потом велела отодвинуть какие-то доски и пролезть в довольно узкий лаз. За лазом снова начались ящики и короба, и я догадался, что это, должно быть, тайный склад контрабанды. Я только диву давался подземным Дерековским хоромам.

Мы прошли его насквозь, потом стены сдвинулись, я нащупал деревянную крепь неширокого тоннеля. Почему здесь нет охраны? Ладно, мне ничего не сказали, но Лютор… В этот момент Дия споткнулась и ляпнулась на колени, выпустив мой рукав, и я понял, почему тут нет охраны.

— Земля… — Дия возилась у меня под ногами, — Откуда здесь земля?

— Ход завален, — я потрогал рыхлые влажные комья, наткнулся на обломок доски, — Лютор или Фаля обрушили тоннель. Мы здесь не выйдем.

Рыдающий вздох:

— Диииик… как же так? Подожди, тут лопата должна быть…

— Здесь до утра копать, нас найдут, — я нашарил Дию в темноте и поставил на ноги, — Другой выход отсюда есть? Который не в дом.

— Во двор.

— Куда — во двор?

— В большой погреб.

Ага. Ну, все не так плохо. У нас еще есть шанс.

— Пойдем через двор.

— Ты говорил — там люди за стеной.

— Да. А я их командир. Они нас пропустят.

Испачканная землей ладошка ухватила меня за руку. Мы опять потащились во тьму, полную препятствий и острых углов.

Мне казалось, прошло очень много времени. Наверняка нас уже ищут. Во дворе шухер и беготня, нас встретят факелы и крики.

— Лестница, — шепнула Дия, — Иди первый. У тебя есть нож?

— Зачем?

— Дверь на вертушку закрыта. Снаружи.

— Ага.

Я поднялся по земляным ступеням, нащупал дощатую дверь и немного ее отжал. Снаружи, вроде, все было тихо, никто не бегал, ни кричал. Только одуревшая собака все выла и выла. Я просунул лезвие кинжала в щель и приподнял вертушку.

После кромешной тьмы подземелья пасмурная ночь казалась удивительно светлой. В двух шагах, по левую руку тянулась черная стена частокола, слева дорогу перегораживала угольная куча. Похоже, с крыш нас не увидят.

Дия вылезла вслед за мной и замерла, оглядываясь.

— Сейчас я выйду из калитки и прикажу Рохару отвести людей к главным воротам. И мы с тобой сможем пройти.

Девочка доверчиво прижалась ко мне плечом:

— Он послушается?

— Он у меня на службе. Постой здесь, чтоб он тебя не увидел.

Я

открыл калитку, выглянул наружу. Все та же темная полоса леса за вырубкой, холодное дыхание ветра и шелест травы. Где-то в лесу ухал филин, отвечая неудержимому, как зима, вою.

— Фьють-фьють, — посвистел я сквозь зубы, — Рохар!

Наваленные у стены ветки зашевелились.

— Морено?

— Вылазь-ка. Разговор есть.

Лискиец, покряхтывая, вылез. Меч его тускло блеснул, отразив небо обнаженной сталью.

— Рохар, положение поменялось. Я сейчас иду в лес. С Дией. Она согласилась вывести меня на упыря. Твое дело — собрать людей и двигаться за нами. Только осторожно, не спугните девчонку.

Лискиец тихонько присвистнул.

— Ты ее обманул?

— Пришлось.

— А Лютор?

— Спит. Я ему снотворного дал. Он бы не отпустил Дию.

— Ясен пень, не отпустил бы… Ну ты даешь, командир! Рискуешь девкой сильно.

— Мне нужен упырь. Кровь из носу — нужен. Все, хватит болтать. Делай. Я на тебя рассчитываю.

Рохар пожал плечами:

— Ты командир, Морено.

Повернулся и двинулся вдоль стены, тихонько посвистывая. Когда он исчез, я приоткрыл калитку, окликнул Дию. Она проворно скользнула мимо меня, я едва успел ухватить ее за рукав.

— Теперь — бегом.

Она сорвалась с места как зверюшка, выпущенная на волю. В два счета мы перебежали открытое пространство — и врезались в колючий подлесок. Елки, молодые сосенки, малинник. Дия ломилась вперед, не обращая внимания на хлещущие по глазам ветки, не выбирая дороги, лезла через канавы и поваленные деревья. Спотыкаясь, падая (иногда вместе со мной), оставляя на корягах клочья одежды. Топали мы как стадо зубров, треску — на весь лес.

— Дия, помедленней! Дия!

Какое! Она не слышала, она забыла про меня. Я сцапал ее одной рукой за пояс, другой стиснул локоть — она задергалась, тихонько взвыла и тяпнула меня за пальцы. Не до крови, но больно.

— Успокойся! — я оторвал ее от земли и встряхнул.

Мелькнуло бледное лицо, облепленное волосами, с царапиной поперек щеки. Оскал, глаза как темное стекло, мертвые, не видящие, не узнающие.

— Ыыыы! — ее ломало короткими судорогами, — Ыыыып… ыыппусти!

Чокнулась девка. Значит, он рядом. Где-то совсем рядом. Я развернул ее спиной к себе, разгреб волосы и крепко ухватил за шиворот. Правую руку оставил свободной, к тому же Дия юбкой своей удачно загораживала меч.

— Иди.

Дия пошла, почти побежала, вытянув руки, как слепая. Я едва удерживал ее, и сам едва удерживался на ногах.

Через десяток шагов она сдавленно ахнула, беспорядочно замахала руками. Ринулась вперед с удвоенной силой. Колючки шаркнули по капюшону, я прижал к лицу ладонь, защищая глаза, и сквозь пальцы заметил впереди странное зеленоватое свечение. Будто гнилушка какая-то, но не на земле, а прямо перед нами, среди перепутанных веток.

— Ыыыыххх! — Дия хрипела и рвалась, не жалея горла, как собака с поводка.