Тьма… и ее объятья
Шрифт:
С час я проторчал в коридоре, под дверью, не зная, что и думать и не смея заглянуть в комнату. В доме было тихо, только внизу неразборчиво бубнил телевизор. Из спальни Агни не доносилось ни звука. Я успел известись от беспокойства, вообразить множество ужасных вещей, которые Лючио мог сотворить с беспомощной Агни, и проклясть себя за трусость, когда в коридор, наконец, тихо вышел Лючио. Он улыбался. Увидев эту улыбку, я рванулся к нему и закричал:
— Что вы сделали с Агни!?
Он небрежно отстранил меня в сторону.
— Что и обещал. Я никогда не нарушаю своего слова, — сказал он высокомерно.
— Она свободна?
— От
— Что вы имеете в виду? — не понял я.
— Будь с нею поласковее, — отозвался Лючио странным голосом. — И передай то же Кристо. Ей придется нелегко ближайшие дни. Впрочем, Кристо знает, что нужно делать.
— Скажите ему сами, — предложил я.
Лючио усмехнулся.
— Не стоит. Не хочу его мучить. Пойдем, малыш. Или ты хочешь остаться с Агни? Она скоро проснется.
Я заколебался.
— Лучше я останусь, только… обещайте мне еще один разговор.
— Только один?
— Да. У меня к вам есть еще одна просьба… — совсем осмелел я.
— Если она касается Лорены, не проси. Я ее не исполню.
— Откуда вы знаете?..
— А о чем ты еще можешь просить меня? Нет, Илэр, Лорену я не отпущу. Пожалел ее, да? Не стоит. Она сама меня выбрала и со мной останется до смерти.
С минуту мы молча смотрели друг на друга. Во мне боролись надежда с отчаянием, а Лючио просто улыбался, и невозможно было ничего прочесть в его непроницаемых черных глазах.
— Ты еще что-то хотел спросить, — проронил, наконец, он.
— Что… что сделала со мной… — заговорил я, запинаясь и краснея, — та женщина?..
Он понял меня и улыбнулся.
— Ничего, кроме того, что ты сам хотел.
— Но я ничего… ничего не хотел!..
— Тебе это только кажется. Загляни в себя поглубже, — посоветовал Лючио, но ни за что в жизни я не решился бы последовать его совету. — Я слушаю. Что еще ты хотел узнать?
— Еще… еще вот… Вы говорили, что ни за что не решились бы на такую смерть, какую выбрал для себя Кристиан. А вообще вы разве решились бы… на смерть? Вы ведь почти бессмертны, у вас красота, молодость, власть…
Лючио улыбнулся шире и прикрыл глаза.
— О да, — сказал он медленно, низким голосом. — Я охотно принял бы ее… если бы только она была быстрой.
Ошарашенный, я смотрел на него. Никак не ожидал от него подобного ответа. Пока я приходил в себя, Лючио прошел мимо меня, мимолетным жестом взъерошив мне волосы, и вприпрыжку, как подросток, сбежал с лестницы. Хлопнула входная дверь.
Глава 4 и Эпилог
This is the end of everything
–
Это конец всему
And in those frozen moments won
From grief that creeps to wreathe the sun
In drapes inwove with deathshead wing
I thank God for the suffering
–
И в эти застывшие секунды,
Отбитые у отчаяния, застилающего солнце,
Закутанный в складки крыльев смерти,
Я благодарю господа за страдания.
Домой я вернулся уже вечером. Я очень устал, ощущал слабость, но вместо того,
Кристиан долго не мог поверить в освобождение Агни. Его не убедили даже мои возмущенные вопли: "Ты что же, думаешь, я стал бы шутить этим?!" Чтобы удостовериться, он заставил меня до мелочей пересказать весь разговор с Лючио на кладбище, и мне пришлось это сделать, хотя я и не собирался посвящать его в подробности. Мой рассказ напугал его. Он заставил меня показать ранки от клыков Лючио и побелел, увидев их.
— А если бы Лючио завершил связь? — охрипшим голосом спросил он.
Я пожал плечами.
— Что ж… Зато он освободил бы Агни. Ты сам говорил, что он всегда держит слово.
— Да, но… — дальше Кристиан не мог говорить. Он обнял меня и притянул к себе. — Господи, Илэр, ты не понимал, на что согласился!
— Думаю, понимал, — отозвался я. — Как бы то ни было, Крис, все уже кончилось.
— Да, кончилось… А как Агни перенесла разрыв связи? Ты дождался ее пробуждения?
Смягчая краски, я рассказал, что творилось с Агни, когда она проснулась. Она устроила форменную истерику и лила слезы битый час, хотя сама не могла сказать, из-за чего. Помнила она немного. Даже образ Лючио сохранился в ее памяти смазанным и размытым. Думаю, Агни чувствовала, что лишилась чего-то очень важного, но не могла вспомнить, чего именно, и это проводило ее в отчаяние. Я просидел с ней несколько часов, пока она не успокоилась и снова не уснула, на этот раз вполне обычным сном.
Кристиан выслушал меня, ничего не сказал, но, полагаю, понял, что о многом я умалчиваю. Еще бы ему не знать, что происходит с жертвой носферату после разрыва связи.
— Я одного не понимаю, — сказал он задумчиво после долгого молчания. — Почему Лючио так легко отказался от тебя и от Агни? Он столько говорил про новую кровь и про то, как радеет за свой клан…
— Я думаю, что понимаю, — заявил я, и Кристиан посмотрел на меня с изумлением. — Думаю, плевать он хотел на клан и на новую кровь. Ты ему нужен был, ты, Крис, и никто больше. С помощью Агни он хотел тебя шантажировать, но не вышло. Полагаю, он и превращать ее не стал бы, хотя утверждал обратное.
— Может быть, и стал бы, да только ты ему подвернулся…
— Может быть, — согласился я. — Только в моем превращении он тоже не видит уже смысла. Видишь ли, Крис, я, кажется, понял, что — на самом деле, — Лючио искал в записях моего отца. Больше всего его действительно интересовал способ лишить жизни почти бессмертного носферату, но Лючио ищет эту формулу не для того, чтобы ее уничтожить. Он хочет испытать ее в деле.
— Кого же, по-твоему, Лючио хочет убить? Не слышал, чтобы у него были опасные конкуренты.
— Себя, Крис. Он хочет убить себя.
Кристиан вздрогнул и выронил электронное стило, которое крутил в пальцах. Нагнулся за ним и сказал сдавленным голосом:
— Невозможно!
— Почему нет? Я же рассказывал, что его потянуло на откровенность, и он наговорил множество странных вещей, которые с ним не очень-то вяжутся. Собственно, почему бы ему не устать от жизни? Сколько ему лет, Крис?
Кристиан выпрямился и откинулся на спинку кресла, в котором сидел. Вид у него был такой, как будто он испытывал сильнейшее головокружение.