Тьма… и ее объятья
Шрифт:
— Если не секрет, — заговорила Агни, когда они пили кофе, — откуда ты знаешь папу? Извини за глупое любопытство, но…
— А я его не знаю, — признался Хозе. — Зато я знаю Илэра.
— О, — миленькая мордашка Агни приняла озабоченное выражение. — Илэр. Вы с ним вместе учитесь?
— Ага.
— Жаль, Илэра сейчас нет. Он не вернулся вчера домой, и папа беспокоится, не сделал ли он какую-нибудь… глупость. Я тоже беспокоюсь. Илэр, вообще-то, разумный человек, и вряд ли мог просто так сорваться и убежать куда-нибудь. Но папа боится за него больше, чем я. Он просто вне себя.
У
— Илэр был вчера в школе, я видел его и говорил с ним, — сказал он просто.
— И как? Может быть, в нем было что-то странное?
— Нет, ничего. Разве что он показался мне довольно грустным, но у него, кажется, какие-то неприятности дома? — тактично спросил Хозе, не показывая свою осведомленность.
— Да, — кивнула Агни.
Больше ничего она не добавила, но в этом не было нужды. Хозе решил, что и без лишних слов поняли они друг друга прекрасно.
Приглушенно хлопнула входная дверь, и Агни подскочила с места:
— Папа пришел!
Поддавшись неясному порыву, Хозе тоже поднялся. Через минуту в комнату вошел высокий темноволосый мужчина. Сначала Хозе подумал, что это с ним уехал вчера Илэр. Такие же темные волосы и похожая осанка… Но быстро он понял, что этот мужчина выше, гораздо выше вчерашнего типа в пальто, по крайней мере, на полголовы. Еще спустя секунду Хозе подумал, что Кристиан Лэнгли похож на киноактера или на родовитого аристократа в своем строгом, идеально сидящем темном костюме. Его тяжелые, густые волосы в беспорядке рассыпались по плечам; с худощавого, строгого лица пристально смотрели темно-синие глаза.
— Папа, это Хозе, — чуть подавшись навстречу отцу, сказала Агни. — Он друг Илэра и хотел поговорить с тобой.
— Добрый день, Хозе, — сказал Лэнгли и протянул Хозе руку. Голос у него был глуховатый и мягкий, а рука — холодная и жесткая. — Садись, поговорим.
Агни тактично исчезла, и Хозе остался наедине с Кристианом Лэнгли.
Несколько минут они сидели молча, внимательно изучая друг друга. Едва увидев Кристиана, Хозе понял, что напором тут ничего не сделаешь: не тот это человек, чтобы можно было вынудить его отвечать на какие-либо вопросы, кроме тех, на которые он сочтет нужным ответить. Да и то после того, как сам выспросит все, что хотел знать. Непростой человек… Влиять на него трудно, если не невозможно, и уж не такому мальчишке, как Хозе, тягаться с ним.
— Ты хотел поговорить об Илэре? Ты знаешь его? — спросил Кристиан. — Ты виделся с ним вчера?
— Да. Мы разговаривали на большой перемене, и после разошлись. А вечером какой-то полицейский начал нас про него расспрашивать.
— Илэр не вернулся вчера из школы. Ты что-то знаешь? Что-то видел? Рассказывай.
Не очень хотелось так сразу раскрывать карты, но пришлось. Хозе чувствовал, даже знал наверняка, что водить за нос этого человека не выйдет. Пришлось рассказывать все, с самого начала: и про утреннюю встречу, и про дневной разговор, и про вопросы полицейского, и про сцену на стоянке. Кристиан слушал молча, не отрывая от его лица неподвижного взгляда; губы его сжались в тонкую полоску.
— Ты запомнил модель машины? Номера?
— Нет, я же сказал, далеко было, не разглядеть.
— А ты подумай лучше, — предложил Кристиан, по-прежнему сверля его взглядом. — Подумай, вспомни. От этого зависит жизнь Илэра.
— Да не…
Пол вдруг наклонило и повело в сторону, как при сильном головокружении. Потом в глазах потемнело, пол выпрямился, зато веки стали тяжелеть, а к горлу подкатился противный комок. Что это со мной? в легкой панике подумал Хозе. Несмотря на поганое самочувствие, мысли его приобрели необычайную яркость, и внутренний взор отчетливо явил изображение белого автомобиля. Хозе видел его так ясно, словно стоял от него на расстоянии протянутой руки. Он различил и номера его, и модель, это была новая «Шкода». Что за чертовщина? Не мог он этого видеть! Не мог!
— Теперь вспомнил? — вкрадчиво спросил Кристиан.
— Белая «Шкода»! Местные номера… — он отбарабанил последовательность букв и цифр так уверенно, как будто читал по бумажке. — Но как… я не понимаю…
Ощущение тошноты прошло так же внезапно, как накатило. Хозе сделал глубокий вдох и уставился на Кристиана. Ему стало немного не по себе, но вместе с тем он чувствовал легкое возбуждение и любопытство.
— Вы гипнотизер? — с спросил он.
— С чего ты взял? — очень натурально удивился Кристиан.
— Вы ведь заставили меня вспомнить, так?
Кристиан в недоумении пожал плечами. Ну-ну, подумал Хозе. Притворяйся, сколько хочешь, фокусник, а только я знаю, что это твоих рук дело.
— Не выдумывай. А тот человек, который сел в машину, говоришь, был темноволосый?
— Да, как вы. В коричневом или черном пальто, а может, темно-синем. Ростом пониже вас будет… может быть, как Илэр, где-то так.
Кристиан кивнул. Он уже не смотрел на собеседника, устремив взгляд куда-то себе под ноги.
— Вы знаете, кто это?
— Предполагаю. И если я прав, то Илэр, боюсь, попал в большую беду.
— Все еще хуже, чем было?
Вдруг спохватившись, Кристиан вскинул голову.
— Послушай, Хозе, ты мне здорово помог. Правда. Но только теперь — не лезь, ладно? Прошу. Тебе лучше уйти, извини.
— Я мог бы еще помочь…
— Нет. Не мог бы. Агни! — крикнул он вдруг, выпрямляясь, и продолжал, когда Агни вошла в комнату с немым вопросом в глазах. — Проводи гостя. Он уже уходит.
Спорить было бесполезно. Хозе поднялся и, вежливо попрощавшись с хозяином, вышел из гостиной вслед за Агни.
На пороге дома он остановился и повернулся к девушке, которая уже собиралась закрыть за ним дверь.
— Суровый у тебя отец, — заметил он небрежно; меж тем внимательно следил за выражением лица Агни. Ему показалось, что она тревожится. Щеки ее слегка горели, а глаза, как ни старалась она смотреть на него прямо, то и дело прыгали в сторону. — Он всегда такой?
— Вовсе нет, — возразила она, но не слишком уверенно. — Просто он сейчас очень волнуется за Илэра, и поэтому может показаться немного резким. Понимаешь, он и отец Илэра были большими друзьями, и… в общем, отец переживает. Все так сразу свалилось…