Тьма… и ее объятья

Крушина Светлана Викторовна

Я вскипел прежде, чем успел понять, что сейчас, как никогда, нужно держать себя в руках, если не хочу раззадорить собеседника:

— Если ты считаешь меня совсем болваном, так и скажи! Чем я, по-твоему, занимался все эти дни? Сопли только пускал? Я всю голову сломал, пытаясь хоть что-то понять!

— Ну и как? — невозмутимо вопросил Хозе. — Понял что-нибудь?

И снова я заколебался. Если я скажу «да», то придется рассказывать и вторую половину правды, а оно мне надо? Если же отделаюсь «нет», Хозе ни за что не успокоится и, чего доброго, начнет собственное расследование: я видел,

он уже загорелся. А вот этого мне точно не нужно. Вот так попал…

— Отстань от меня! — сказал я в сердцах. — И без того тошно, так ты еще пристаешь!

Хозе посмотрел на меня долгим взглядом, но промолчал. Но в глазах его мелькнуло что-то нехорошее, хищный какой-то отблеск.

— Не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость, — предупредил я его. — Не для того я тебе все рассказал.

— Сдается мне, что рассказал ты далеко не все, приятель. Но пытать тебя и тянуть из тебя жилы я не стану… пока.

— И на том спасибо.

— Пожалуйста, — небрежно ответил Хозе, поднимаясь и стряхивая со штанов крошки. — Ладно, бывай. Мне пора идти — увидимся позже. А пока — не раскисай.

Вот и получил я на свою голову еще одну проблему, думал я в течение последующих уроков. Теперь, кроме того, чтобы остерегаться самому, беспокоиться за Кристиана (хотя я понимал, что за него беспокоиться следует менее всего) и стараться не подставить Агни, я еще должен буду думать о том, не вляпался ли куда-нибудь Хозе. Хотя, казалось бы, что ему мой отец! Разве только обещание опасности распалило эту не слишком-то благоразумную голову…

К счастью, до конца уроков ко мне больше никто не приставал и не задавал вопросов. Хозе тоже не подходил ко мне; как видно, он вынашивал какой-нибудь безобразно безумный план. Когда прозвучал последний звонок, я вздохнул с облегчением. Стены Кристианова дома казались сейчас надежнейшим и желаннейшим укрытием в мире.

Почти не глядя по сторонам, я побрел к стоянке.

Машин на стоянке было довольно много. Значительная часть старшеклассников обзавелась автомобилями, на которых и приезжали на занятия: ну как не покрасоваться перед девчонками? Уроки у них заканчивались позже, чем у нашего класса, и потому разъезжаться они еще не начали. Вынырнув из раздумий, я на мгновение растерялся, позабыв, где искать ожидавшую меня полицейскую машину, и остановился, осматриваясь. И услышал, как меня окликнули по имени.

Я обернулся на голос, показавшийся мне знакомым. В двух метрах от меня обнаружилась белая «Шкода». Задние оконные стекла у нее были опущены, и я наткнулся взглядом на улыбающуюся физиономию Лючио. Выглядел он жутко довольным, как нашаливший мальчишка, оставшийся безнаказанным. Вздрогнув, я отступил и нервно оглянулся. На стоянке, кроме меня и Лючио, не было ни единого человека. В отдалении шумела и смеялась школьная толпа, но едва ли кто-то из ребят сейчас обращал на нас внимание.

Где же, черт возьми, полицейские, когда они нужны?!

— Чего ты боишься? — мягким тоном спросил Лючио. — Ты хочешь убежать? Не спеши. Поговорим. В прошлый раз я не успел сказать тебе все, что собирался. Кристо, будь он неладен, помешал, — он нехорошо рассмеялся, и от его смеха меня бросило в дрожь.

— Что вам

от меня нужно? — спросил я нарочито грубо.

— Что нужно? — переспросил Лючио. — Ну, уж, наверное, не испить твоей крови! — мимика его полностью противоречила его словам: он сузил глаза и нехорошо улыбнулся, показав клыки. — Подумай сам, мальчик!.. Говорить ты, оказывается, все-таки умеешь; наверняка, умеешь и думать. Только, пока будешь размышлять, не стой столбом. Иди сюда, сядь рядом.

Он распахнул дверцу и похлопал по сиденью рядом с собой, словно подзывая собаку или кошку. Я, разумеется, не был таким дураком, чтобы последовать его приглашению, однако что-то изнутри подталкивало меня к машине. Я даже сделал два или три шага, пока не спохватился: нельзя смотреть ему в глаза, идиот! Он если и не гипнотизер, все равно его харизматической ауры хватит с лихвой, чтобы заставить подчиняться человека с не слишком сильной волей. Я отвел взгляд. Далось мне это с огромным трудом, казалось, мои глаза связаны с темными глазами Лючио невидимыми, но очень крепкими нитями. Тянуть меня перестало. Лючио усмехнулся.

— Кажется, ты умнее, чем я думал. Ну, что ж, раз ты не хочешь идти ко мне, придется мне самому…

Он выбрался из автомобиля и в два шага оказался рядом со мной. Он был приблизительно одного со мной роста, и вблизи казался еще моложе. На нем был дорогой костюм и пальто, все явно сшитое на заказ. Аура невероятного обаяния обволакивала его с головы до ног, словно облако дорогих духов. Я мысленно взмолился сразу и богу и черту: пусть он оставит меня в покое! Я не знал, сколько продержусь под влиянием его харизмы. Кристиана сейчас со мной нет, и некому оттолкнуть меня в сторону.

Темные глаза Лючио заглядывали мне в душу, и обещали что-то… что они обещали? Я не знал, и оттого страшился еще более.

— Ах, Кристо, — продолжил Лючио непринужденным тоном. — Представляю, что он наговорил про меня, в каком свете представил. Изменник, предавший клан и меня! Не сомневаюсь, он сочинил какую-нибудь душераздирающую историю и заставил тебя в нее поверить. Ведь он лгал тебе столько лет! Подумай об этом, Илэр. Ты ведь продолжаешь считать его другом? Он прикидывается человеком, и, может даже, у него это великолепно получается, не отличишь, но он — не человек, Илэр, и в этом все дело. Сущность не изменишь.

— Он — человек, — выдавил я. С нарастающим ужасом я чувствовал, как начинает кружиться голова, и подкашиваются ноги, но ничего не мог сделать с наваливающейся слабостью.

— Тебе нехорошо, — проговорил Лючио, и от звука его голоса я словно наяву ощутил во рту приторный привкус меда, настолько он был сладким. — Тебе лучше присесть. Вот сюда, Илэр. Давай, я помогу тебе.

Он взял меня под руку. Слабость усилилась до такой степени, что я даже не мог вырваться, и только с ужасом отметил, что Лючио влечет меня в салон своей «Шкоды». Беспомощный, я огляделся по сторонам, и мне показалось, будто краем глаза я зацепил синее пятно полицейской формы. Наверное, это мои сопровождающие искали меня. Закричать бы мне тогда, привлечь к себе внимание, но я не мог ни пошевельнуться, ни крикнуть. Это было ужасающее состояние полного бессилья.