Тьма… и ее объятья
Шрифт:
Поторопись же вырвать мои глаза, дабы удостовериться:
Слепой рассудок против тебя, Чаровница.
Ибо должен я знать — и впрямь ты не смерть?
Сердце мое отзывается кровью и яростью…
Следующие три дня я провел, почти не выходя из своей комнаты. Я попросил у Агни несколько дисков с музыкой, а "в нагрузку" к ним она дала мне еще и плеер с наушниками. "Cradle Of Filth", «Emperor», "Satyricon", «Ancient», "Burzum" — у нее имелся очень неплохой выбор тяжелой музыки, и вкусы ее по большей части совпадали с моими. Итак, я заткнул уши наушниками, выставил максимальную громкость, и
Знаю, есть люди, которые подобную музыку вообще за музыку не считают. По-моему, они ошибаются. Конечно, редко кто услышит скрытую красоту блэкерских пассажей с первого раза. Нужно слушать и вслушиваться. Но она есть, хотя она и не имеет ничего общего с красотой общепринятой. Суровая, сумрачная и пугающая, это красота ледяных северных ветров, молчаливых темных сосен, бесплодных утесов, яростного штормового моря… и холодных склепов. Красота предельной страсти, предельной боли и предельного отчаяния. Во всяком случае, мне так казалось. Потому что сам я никогда не испытывал эмоций такой силы, что звучали в этой музыке и в этой поэзии.
Так же знаю я и людей, почти полностью «съехавших» на почве этой музыки. Неудивительно, что и такие тоже есть. Энергетика — или как еще можно назвать действие музыки на человеческое сознание и подсознание? — «блэка» слишком сильна; иногда это просто ничем не сдерживаемый поток чистых первобытных страстей и эмоций. Не всегда они положительны. Даже, я бы сказал, положительными они бывают очень, очень редко. Но тут есть своя хитрость. Нет ничего сложного в том, чтобы сохранить над собой нерушимый контроль, при этом полностью насладившись музыкой. Совсем как в плавании: не нужно погружаться в воду или высовываться из нее слишком сильно, и ты никогда не утонешь. Вот и все.
В этот раз я контроль ослабил, позволив музыке всецело завладеть мною. Я хотел утонуть.
Я лежал и слушал музыку до тех пор, пока не почувствовал, что совершенно очумел. Пока внутри меня не осталось ничего, кроме жужжащих гитарных риффов и жесткого скриминга. Такое состояние меня вполне устраивало, оно не оставляло места для раздумий и тоскливых мыслей.
Оглушенный и, по-моему, не вполне адекватный, я отыскал Кристиана и заявил, что намерен вернуться в школу. Иначе, если буду и дальше сидеть взаперти и в одиночестве, я сойду с ума. Кристиан внимательно посмотрел на меня и спросил, уверен ли я в своем решении. Я ответил утвердительно. Я, действительно, не знал, чем буду заниматься целыми днями, если не начну выходить на улицу и не попытаюсь вернуться к обыденной жизни. За последние дни настроение мое очень изменилось; еще недавно я и подумать не мог, чтобы вновь пойти в школу! Сейчас я даже согласен был на постоянный кортеж из полицейских, только бы вырваться из круга тревожных мыслей, и хоть чем-то занять себя. Как ни странно, Кристиану мое намерение не очень понравилось. Но он не стал возражать, сказал только, чтобы я был предельно осторожен и ни в коем случае не оставался в одиночестве.
— Ты должен, — предупредил он, — всегда быть среди людей. Всегда! Запомни это. Вероятнее всего, за тобой станут неотрывно следить подручные Лючио, но, пока рядом будут находиться хотя бы несколько человек, тебя не посмеют тронуть. Поэтому — следи за собой и берегись!
Обычно, до школы я добирался на велосипеде, когда было достаточно тепло, а в зимнее же время доезжал на школьном автобусе. Теперь же в моем распоряжении была полицейская машина. Я представил, как будут пялиться приятели, увидев меня выбирающимся из этого автомобиля, и мне стало
Полицейские сильно удивились, когда я сообщил им, что мне нужно сопровождение на занятия. Дело, думаю, тут было вот в чем: пока я «летал» под музыку в спальне, несколько раз звонил Райс и осведомлялся о моем самочувствии, состоянии и так далее (ему еще мой звонок насчет серого «Фольксвагена» показался несколько странным). Он неизменно попадал на Кристиана, который объяснял, что я себя чувствую неважно, поскольку не оправился еще от потрясения. Райс, вроде бы, даже советовал Кристиану обратиться со мной к психологу, но Кристиан сухо его совет отверг. Поэтому, Райс и его подопечные никак не могли ожидать, что у меня вдруг появится желание отправиться в школу. Я, впрочем, тоже подобного не ожидал. Но последнее время намерения мои слишком часто менялись.
Учился я в самой обыкновенной школе. Был период времени, когда отец хотел, чтобы я поступил в какое-то престижное заведение. Закрытого типа. Я не имел ничего против углубленной программы обучения, но факт «закрытости» школы меня не обрадовал. Отец настаивал, я возражал. К счастью, отец не пошел на крайние меры и не стал на меня давить, хотя и мог: давить он умел прекрасно. Он только попросил меня хорошенько подумать о будущем, и о том, что из элитной школы мне будет гораздо проще поступить в хороший, престижный университет. Помнится, я довольно нелюбезно и даже, пожалуй, грубо отозвался в том духе, что лучше уж тогда сразу запереть себя в монастыре. На этом дискуссия завяла.
Утром мы с Агни виделись мельком. Я уже собирался уходить, а она только спустилась на кухню. Вид у нее был заспанный и сердитый, видно, утро для нее было не менее трудное время, чем для меня. Кристиана я не видел вовсе, не знал даже, в доме он или куда-нибудь уехал.
До школы доехали в молчании. Едва ли полицейских радовала необходимость охранять несовершеннолетнего пацана от гипотетических убийц. Ну, тут уж я ничем им помочь не мог. Пусть хотя бы радуются, что не знают, кем на самом деле являются эти убийцы.
— Тебя до класса проводить? — спросил один из полицейских, лет тридцати, темноволосый и смуглый. Звали его Джохан Атар.
— Угу, за ручку, — буркнул я нелюбезно, выбираясь из машины. Каюсь, это было грубо, но что вы хотите от человека, который три дня прожил с наушниками в ушах? Во мне еще было полно блэковой агрессии, и она искала выход. Заметив неприязненную гримасу Джохана и его напарника, я сделал над собой усилие и извинился, прибавив, что среди множества людей едва ли мне грозит какая-то опасность. "Ну и черт с тобой", — послышалось мне, когда я отошел на пару шагов от машины. Ну и молодец, сказал я себе, заслужил. А будешь продолжать огрызаться на предложения помощи, еще и не такое услышишь. И поделом.
Народ как раз стекался к началу занятий, я присоединился к общему потоку. Меня заметили: кивали, улыбались, смотрели недоуменно, словно не ожидали увидеть. Кто-то налетел сзади, хлопнул по спине. Я, вздрогнув, обернулся и увидел двоих ребят из моего класса. Оба смотрели удивленно и настороженно.
— Привет, Илэр! Где пропадал? Случилось что-то?
Так. Они еще не знают. Кристиан пообещал поговорить с учителями и слово свое, я уверен, сдержал. Ну а учителя решили держать язык за зубами до моего появления. Боже, благослови учителей! Иногда они показывают себя вполне здравомыслящими людьми. Мне вовсе не хотелось, чтобы каждый встречный и поперечный начинал выражать свое сочувствие.