Тьма чернее ночи
Шрифт:
– Послушай, Бадди, я говорил тебе, что дело конфиденциальное и я не могу…
– Ладно-ладно, знаю. Просто хотел удостовериться, что ты не свалился.
– Хорошо, спасибо.
– Я еще немного посижу – если тебе что-то понадобится.
– Не понадобится.
– Знаешь, ты тратишь много горючего. А ведь завтра, когда я уеду, тебе запускать генератор.
– Не беда, запущу. Увидимся позже, Бадди.
Бадди кивнул на пустой теперь экран:
– Жуткая картина.
– До свидания, Бадди, – нетерпеливо сказал Маккалеб.
Он встал и закрыл дверь прямо перед носом Локриджа.
1. Удушение.
2. Нагота.
3. Рана на голове.
4. Лента/кляп – Cave?
5. Ведро?
Минуту Маккалеб изучал список, ожидая вдохновения, но его не осенило. Слишком рано. Интуиция подсказывала, что слово на ленте является ключом, который не удастся повернуть, не прочитав послание целиком. Он подавил желание открыть материалы дела. Вместо этого снова включил телевизор и запустил запись с того момента, на котором остановил. Камера была почти вплотную к туго перетянутым лентой губам мертвеца.
– Пусть работает коронер, – сказала Уинстон. – Барн, ты все снял?
– Да, – отозвался невидимый оператор.
– Хорошо, давайте отступим и посмотрим на путы.
Камера проследила проволоку от шеи до ног. Проволока обвивалась вокруг шеи и проходила через скользящий узел. Потом спускалась по позвоночнику и несколько раз оборачивалась вокруг лодыжек, оттянутых назад так далеко, что пятки жертвы упирались в ягодицы.
Запястья были связаны отдельным куском проволоки, шесть раз обмотанным и завязанным в узел. Путы глубоко врезались в кожу на запястьях и лодыжках, указывая, что покойный некоторое время сопротивлялся.
Закончив съемку тела, Уинстон велела невидимому оператору сделать видеоопись всех комнат в квартире.
Камера отодвинулась от тела, показав гостиную-столовую. Казалось, вся обстановка куплена на барахолке. Никакого единообразия, предметы мебели не подходили друг другу. Несколько картин на стенах выглядели так, словно были взяты из придорожного ресторанчика лет десять назад: пастели в оранжевых и аквамариновых тонах. В дальнем конце комнаты стоял высокий застекленный шкаф, на полках никакой посуды, только несколько книг.
Сверху на шкафу находилось нечто заинтересовавшее Маккалеба. Сова двух футов в высоту, похоже, раскрашенная вручную. Маккалеб не раз видел таких. Пластмассовых сов сажали на верхушки мачт в безуспешных попытках отпугнуть чаек. Теоретически птицы должны были видеть в сове хищника и держаться подальше, таким образом не загрязняя яхты своим пометом.
Еще сов сажали на общественных зданиях, чтобы отгонять голубей. Но Маккалеб никогда не видел и не слышал, чтобы пластмассовых сов использовали в частном доме в качестве украшения. Он знал, что люди собирают самые разные вещи, включая сов, однако впервые видел, чтобы такую птицу посадили на застекленный шкаф.
Он быстро открыл папку и нашел рапорт об опознании жертвы. По профессии маляр. Покойный, наверное, взял сову с работы или снял ее с какого-нибудь здания во время подготовки к покраске.
Маккалеб отмотал пленку назад и снова посмотрел, как оператор ведет камеру от тела к шкафу,
Хотя существовали и другие возможности, интуиция говорила Маккалебу, что пластмассовая сова каким-то образом связана с преступлением. Он взял блокнот и вписал сову шестым пунктом списка.
Дальнейшая съемка места преступления не вызвала у Маккалеба особого интереса. Она показывала другие комнаты в квартире жертвы: спальню, ванную и кухню. Сов он больше не видел и заметок больше не делал. Добравшись до конца записи, перемотал ее и просмотрел все еще раз. Ничего нового в глаза не бросилось. Маккалеб вынул кассету и вложил в картонный футляр. Потом отнес телевизор в салон и поставил в крепеж на стойке.
Бадди развалился на диване с книгой в руках. Он ничего не сказал – обиделся на то, что Маккалеб закрыл перед ним дверь в кабинет, да еще и заперся. Извиниться?.. Нет, оставим все как есть. Бадди не в меру любопытен насчет настоящего и прошлого Маккалеба. Может быть, теперь сообразит.
– Что читаешь? – спросил Маккалеб.
– Книгу, – ответил Локридж, не поднимая головы.
Маккалеб улыбнулся про себя.
– Вот телевизор, если хочешь посмотреть новости.
– Новости закончились.
Маккалеб посмотрел на часы. Полночь. Он и не заметил, как пролетело время. Такое с ним бывало часто. В Бюро, когда он быв всецело поглощен расследованием, то нередко работал без обеда или допоздна, не замечая этого.
Он оставил Бадди дуться и вернулся в кабинет. Снова с грохотом захлопнул дверь и запер ее.
4
Перевернув страничку блокнота, Маккалеб открыл папку с материалами дела, вытащил документы и аккуратно разложил на столе. Причуда, конечно, но он никогда не любил просматривать дела, переворачивая страницы одну за другой. Ему нравилось держать каждый отчет в руках. Нравилось разглаживать уголки листков. Маккалеб отодвинул папку и начал внимательно читать следственные резюме в хронологическом порядке. Вскоре он полностью погрузился в расследование.
Анонимное сообщение об убийстве поступило на пульт участка Западный Голливуд управления шерифа округа Лос-Анджелес в полдень в понедельник первого января. Звонивший мужчина сказал, что в квартире 2Б в апартаментах «Гранд-Ройял» на Суицер-авеню близ Мелроуза лежит мертвец. Информатор повесил трубку, не назвавшись и ничего больше не добавив. Поскольку звонок поступил на пульт по одной из неаварийных линий, он не записывался, а определителя номера на аппарате не было.
Двое патрульных отправились в квартиру и обнаружили, что входная дверь слегка приоткрыта. Не получив ответа на стук и звонки, патрульные вошли в квартиру и быстро установили, что сведения анонимного информатора точны. Человек в квартире был мертв. Патрульные, пятясь, вышли из квартиры и позвонили в отдел убийств. Дело поручили Джей Уинстон и ее напарнику Курту Минцу.
Далее шел рапорт об опознании жертвы. Эдвард Ганн, сорока четырех лет, сезонный маляр. Холост, в квартире на Суицер-авеню жил уже девять лет.