ТКС. Книга вторая
Шрифт:
– Так она что, всё понимала с самого начала? И может говорить?
– Видимо, принц Кайлеан поделился с юной леди некоторыми коммуникационными навыками. Для удобства общения.
Некоторое время королева испепеляла взглядом магистра, тот отвечал ей безмятежным взглядом. Смысл пантомимы был понятен - будь на месте магистра кто-то другой, его бы уже испепелили на самом деле и прах развеяли по ветру. Но развеять магистра королеве, видимо, было слабо, и он это прекрасно знал.
Я сделала вывод, что магистр, конечно, дядька весёлый, и на вид симпатичный,
Королева встала. Вид у неё был царственно-утомлённый.
– Всё ещё хуже, чем я думала, - уронила она.
– Пусть Кайл сам с этим разбирается. Луссия!
Луссия вздёрнулась из кресла как марионетка и подбежала к королеве. Та взяла её за руку, и они обе исчезли.
Ого!
Я глядела на пустое место, хлопая глазами. И вдруг почувствовала осторожное прикосновение чего-то холодного и чужеродного к своему сознанию. Это ощущение было мне уже знакомо - кто-то пытался пробраться в мой мозг.
С перепугу я быстро, чётко, аккуратно - именно так, как учил меня Кайлеан, начала возводить заслон, постепенно вытесняя чужое сознание из своего. Это было непросто, но мне повезло. Если бы некто вломился так, как поступил в своё время Кайлеан Георгиевич, то, думаю, шансов отбиться не было бы никаких. Но проникновение постарались сделать незаметным, и это дало некоторую фору.
Нетрудно было догадаться, кто из оставшихся решился на это безобразие - чёрные глаза впились в меня клещом, а безупречное лицо напряглось от тщетных усилий.
Я выстроила очередной блок, и этим блоком постаралась пнуть непрошенного гостя посильнее.
Получилось более чем удачно.
‘Ш-шес-с-сему!’ - прошипел, удаляясь, чужой голос в моём мозгу.
‘Х-хатшепсут!’ - ответила я вдогонку.
Вот и поговорили.
‘Дипломатичность и сдержанность’… В общении с членами королевской фамилии мне просто нет равных.
С другой стороны - а чего он?!
Красавец начал меркнуть как изображение на экране, пока не исчез полностью. Но до самого конца он не сводил с меня яростного взгляда. Просто чеширский тип какой-то.
Когда наконец страшные чёрные глаза растаяли в воздухе, я выдохнула с облегчением и робко посмотрела на оставшегося магистра.
Не троньте меня, дяденька магистр, говорила я всем своим видом.
– Всего доброго, Данимира Андреевна, - весело сказал магистр и учтиво поклонился.
– Ещё увидимся.
Он бодро прошагал к балконным дверям, распахнул их, и через мгновение огромная чёрная птица неизвестной породы сорвалась с перил и устремилась ввысь, в небо Эрминара.
– И вам счастливого полёта, - пролепетала я.
Потом ринулась к холодильнику, извлекла оттуда огромный бутерброд - как и задумывалось!
– с зелёным салатным листиком, с помидоркой, огурчиком, сыром и ветчиной, и впилась в него, на несколько дивных минут позабыв о перипетиях этого дня.
Вечером, когда стемнело, вернулся
– вышел из двери лифта с объёмистым бумажным пакетом, который держал за верёвочные ручки. (Кайлеан был чисто выбрит и переодет во что-то чёрное, фэнтезийное. Ему шло, но выглядел он ещё более уставшим и замученным, чем утром.)
Я так обрадовалась, что чуть не бросилась ему на шею, но вместо этого чинно села за стол. Признаться, я немного трусила. Мне предстояло рассказать, как я ‘хатшепсутнула’ его родича.
Кайлеан дошёл до дивана и рухнул на него, уронив пакет на пол. Он как-то весь растёкся по сидению, откинул голову и прикрыл глаза ладонью.
– Я принёс вам одежду. Там немного. Завтра будет остальное. Много.
– Спасибо, Кайлеан Георгиевич. Но, может, сначала надо было примерить? Это я в смысле размера.
– А-а-а… пустяки…
Он вяло махнул другой рукой, и рядом с диваном возникло объёмное изображение в полный рост. Моя копия смотрела прямо перед собой, шевелила пальцами и беззвучно говорила ‘пока-пока’. На мне были ужасные рейтузы, растянутая футболка, всклокоченные волосы стояли копной. Кайлеан крутанул пальцем, изображение медленно закрутилось вокруг своей оси.
– А, - сказала я.
– Теперь понятно. И вы этот ужас всем показывали?
Кайлеан ничего не ответил, помолчал, потом спросил сам, по-прежнему не отнимая руки от лица:
– Вы скучали без меня, Данимира Андреевна?
– ‘Скучала’ - не то слово!
– искренне сказала я, вспомнив недавний визит.
– У нас были гости!
Он застонал.
– Мама!..
– Да, думаю, что это была… э-э-э… ваша матушка. В смысле Её Величество. И ещё она привела с собой одну такую… экстравагантную… Честное слово, эта Луссия очень странно себя вела!
– А-а-а… Лусс… Мамин карманный оракул… - Он выпрямился и взглянул на меня ожившими глазами.
– Она что-нибудь сказала?
Я виновато вздохнула.
– Сказала. Из всех эпизодов нашего с вами общения она почему-то выбрала один из самых двусмысленных и озвучила именно его. Мужайтесь, Кайлеан Георгиевич, возможно, ваша репутация пострадала. Надеюсь, слухи об этом не выйдут за пределы королевства, иначе ваши матримониальные планы могут пострадать.
– Что сказала Луссия?
Я согнула руки перед собой, скрючила пальцы, закатила глаза и противным голосом прогнусавила:
– ‘Ты возлежала на груди сына кесарева’ - вот что она сказала.
– Я приняла нормальный вид.
– Вы не помните, но когда я была кошкой, а вы - сами знаете кем, то я действительно возлежала. Длительно и неоднократно. И вы не были против, вам даже нравилось. Но почему, почему она увидела именно этот момент, который ещё поди объясни окружающим? Почему она не поведала, как я занималась чем-нибудь приличным и полезным, например - ‘Ты помогала сыну кесареву в библиотеке’, ‘Ты мыла полы в доме, а сын кесарев никогда этого не делал’? На худой конец, почему не ‘Ты научила сына кесарева стирать хозяйственным мылом’?