ТКС-2
Шрифт:
Леди Мибл с трудом оторвалась от своего фантома, я увидала, что её лицо залито слезами.
Когда фантом повернулся, я снова приоткрыла рот: лик Мортена поминутно менялся, оплывал, перетекал в другие, тоже знакомые черты — черты принца Эрмитании Химериана Карагиллейна. Фигурами они были похожи, но совпадение не было полным, поэтому очертания Мортена-Химериана дрожали и расплывались.
— Что это всё значит? — спросила я, хлопая ресницами.
— Вообще-то, я по-любому убью вашего Мартина… Мортена… как бы ни назвался… — неожиданно сообщил Кайлеан, — по собственному
История леди Мибл была печальна. Её безнадёжная влюблённость в принца Химериана граничила с безумием. Не питая никаких иллюзий по поводу преступной натуры Мортена, она, тем не менее, вступила с ним в любовную связь при условии, что тот в определённые моменты будет внешне перевоплощаться в среднего сына короля.
— Я намекала многим, но кругом одни трусы!.. Осмелился лишь один, — хмуро сказала леди Мибл. — А ведь я предлагала достойную плату… не себя, — тут она горько усмехнулась, — вернее, не только себя. Деньги, много денег…
— Но Мортен тоже не взял ваши деньги, — утвердительно сказал Кайлеан. — Ему надо было другое.
Да, совсем другое. За утоление страсти несчастная помогала Мортену в его поисках — самые редкие и опасные книги были настроены на взаимодействие с сотрудниками библиотеки, отвечающими за их хранение. Только леди Мибл могла снимать их с полки, листать, проявлять скрытый текст и производить тому подобные действия.
— В каком отделе она работает? — спросила я.
— В том же, что и этот господин, — он указал на коленопреклонённого, что продолжал осыпать изъявлениями признательности мортенову руку. — В отделе призрачной литературы. Теперь мы знаем, где искать.
— Мортена интересовали призраки? — с сомнением спросила я. — Никогда не замечала. Зачем?
— Узнаем больше после того, как поработают дракощейки. А пока… Леди Мибл, ваш любовник когда-нибудь упоминал о цели своих поисков?
Она помедлила, но потом пожала плечами и ответила:
— Нет, конечно. Мы были каждый сам по себе и особо не откровенничали. За пределами библиотеки не виделись, объединяло нас только… м-м-м… деловое соглашение. Но у меня сложилось впечатление, что его интересовало нечто, связанное с материализацией призраков. Во всяком случае дольше всего он изучал те книги, где было хоть что-то на эту тему.
— Ничего себе — «деловое соглашение»! И где?.. Прямо в библиотеке?.. — забормотала я над головой Кайлеана. — И с кем?! Это же всё равно был не Химериан её мечты, а совершенно другой человек! И она с ним… нет, не представляю, как так можно…
Кайлеан ответил мягко, тщательно подбирая слова.
— Видите ли, Данимира Андреевна… Вам этого не понять, потому что… э-э-э… в некоторой области… э-э-э… вы совершенно неискушены.
Намёк был более чем прозрачен.
— Конечно, — согласилась я, чувствуя, как кровь приливает к щекам, и от смущения бормоча какие-то глупости: — Это потому что в то время, как все нормальные люди во всю искушались, я точила когти и кричала
Он ответил ещё мягче:
— Ничего, думаю, вы быстро наверстаете. — Даже не видя лица, по голосу я поняла, что он улыбается. — Всё будет хорошо, Данимира Андреевна.
Пока в моём мозгу крутились варианты достойного ответа, я вдруг заметила на втором фантоме странное украшение, которого изначально не было, и поспешно сказала:
— Кайлеан Георгиевич, пусть второй фантом повернётся. Что это за обруч с зубчиками возник у него на голове? Похоже на какую-то корону.
— Это и есть корона, — глухо сказал Кайлеан, и чувствовалось, что улыбаться ему расхотелось. — Ну, мастер Лиланд, начинайте свою историю.
Мастер Лиланд поднялся с колен, тряхнул бетховеновской шевелюрой и понёс, на мой взгляд, форменную ахинею.
— Это не моя история, — заявил он, — это история императора Мортена Великого. Грядущего повелителя, который огнём и кровью спаяет эту жалкую лоскутную Конфедерацию в единую Империю, во главе которой будет стоять истинный гений, и тогда мы вернём то, что принадлежит нам по праву, то, что когда-то было отнято у магического сообщества в трижды позорном Сноудоне!
Подчиняясь фантазии мастера Лиланда, фантом Мортена вдруг оказался на коне, вставшем на дыбы. Всадник простёр указующую длань куда-то в туман… кровавый плащ, подбитый горностаем, ниспадал с плеч, полностью скрывая конский круп… корона трансформировалась в сверкающий лавровый венец…
В указующую длань очень хотелось вложить топор, потому что Мортен явно собирался прорубить куда-то окно.
«Пам-бам-паба-ам…» — всплыло в моей голове начало знаменитой Пятой симфонии.
Кайлеан — скучным голосом, но слегка подавшись вперёд, — спросил:
— Что же принадлежит вам по праву?
— Наша прародина! Изначальное измерение, поруганное, отданное на откуп примитивным бездарным существам!
— О как… — сказал Кайлеан, вновь откинувшись назад. — Далеко нацелились…
Я нахмурилась.
— Прародина… Это он, случайно, не нашу Тихую Империю имеет в виду?
— Случайно вашу, — подтвердил Кайлеан, — но не волнуйтесь, нашей Конфедерации, если что, тоже мало не покажется.
Мастер Лиланд горделиво раздувал ноздри и вид, признаться, имел несколько безумный. Он периодически запускал руки в шевелюру, непонятно зачем её теребя, и беспрестанно бормотал что-то канцелярско-пламенное, обращаясь то к конному призраку Мортена, то к условным небесам.
У меня поневоле возник вопрос:
— А мастер Лиланд вообще как, в себе?
— Нет, конечно. Он под заклятием «лупа Луны». В характере человека находится нужная чёрточка, с помощью заклинания чёрточку увеличивают до гипертрофированных размеров. Видимо, кое-какие реваншистские настроения присутствовали в сознании мастера и раньше. Магическая лупа просто вытянула их на поверхность и превратила в манию.
— Как же этого до сих пор никто не замечал?
— Похоже, стоял блок. Нет Мортена — нет грандиозных планов. А сейчас внешний вид призрака вновь запустил процесс.