Ткачиха
Шрифт:
Бетти стиснула зубы и сделала еще шаг, за ним еще и еще. Одеревеневшие пальцы не слушались, колени трусливо подгибались, и она боялась, что часть пути ей придется проползти, потому что удержаться на ногах не выйдет. Но мысль о вечном заточении в двумерном мире Ткачихи, где не было ни солнечного света, ни тепла, ни мамы, ни настоящих друзей - за редким исключением, но эти исключения сражались за ее спиной за возможность так же не быть поглощенными черным матовым хаосом, заставила ее разозлиться.
– Я тебе не дамся, - прошипела Бетти и с трудом переставила
– Я живая. Я вернусь домой. К маме. И Артуру Ниму. И в школу буду ходить. И послушной буду. И никогда. Больше. Не. Буду. Отчаиваться!
С последними словами она все-таки добралась до края моста и упала на влажную зеленую траву, пригибавшуюся под ее коленями и ладонями. Мост остался позади.
Некоторое время ей потребовалось, чтобы просто отдышаться и немного прийти в себя. Она смогла. Она преодолела последнее препятствие, отделявшее ее от прохода домой. Одна эта мысль могла вновь поставить ее на ноги.
Бетти села на траву (на ощупь почти как настоящую!) лицом к мосту. Ее друзья по-прежнему сражались на другой стороне моста и почему-то не спешили перебираться следом за ней. Охотники осаждали их со всех сторон, и Бетти с ужасом поняла, что защищаться долго они не смогут.
– Идите сюда!
– крикнула она.
– Почему вы не идете?
– Мы не можем!
– крикнула Энн в ответ. Она вцепилась в основание моста и повернулась к нему лицом, но так и не сделала шаг.
– Ты должна позвать!
– Я зову! Зову!
– Позови по имени! Позови меня!
– Энн!!! Энн, иди сюда, на эту сторону моста!!!
– закричала Бетти что было сил.
Энн качнуло вперед, словно до этого ее удерживали невидимые руки, и она стремительно пошла по мосту, осторожно перебирая каблуками туфелек. Она крепко держалась за веревки и, казалось, не испытывала такого страха перед пустотой внизу, через какой довелось пройти Бетти.
Бетти протянула ей руку, и Энн спрыгнула на землю, целая и невредимая. Девочки переглянулись, и Энн тут же кинулась обратно.
– Мэри!!!
– позвала она.
– Мэри, скорее ко мне!
В тот же миг Мэри оставила попытки отбиться от Охотников и прыгнула на мост. Он закачался под ней, и каблук попал в щель между досками. Мэри охнула и потеряла равновесие, но успела схватиться за веревки и повиснуть на них всем телом. Бетти прижала ладони ко рту. Мэри медленно восстанавливала равновесие и, наконец, выпрямилась во весь рост и медленно пошла вперед. В отличие от Энн, ей не хватало сейчас ее хладнокровия и собранности, и каждый шаг был для нее как последний.
Энн и Бетти обняли ее с двух сторон, успокаивая, в тот момент, когда она ступила на землю. Мэри тряслась и всхлипывала от пережитого страха, но быстро пришла в себя.
– Наши друзья!
– напомнила она.
Бетти кинулась к мосту.
– Идите сюда!!! Скорее!!! Эй!!
– Рубашечник!!!
– крикнула Мэри.
– Скорее!
– Идите сюда!
– надрывалась Бетти, - Рубашечник, Охо...
Энн
– Бетти, мы не можем звать Охотника, придут другие, они все смогут сюда прийти. Видишь, над мостом какой-то барьер, который не пускает их сюда.
– Но...
– растерялась Бетти.
– Но как же теперь...
Рубашечник тем временем перешел мост так легко, словно шагал по твердой земле. Бетти вспомнила, что раньше он был циркачом. Сейчас она убедилась в этом собственными глазами. Он по-прежнему бережно прижимал к себе кусок зеркальной коры и вообще не держался за перила, однако ни разу не пошатнулся.
Он сошел на землю и беспомощно оглянулся.
Охотник сражался один. Его топор взлетал и опускался, отгоняя прочь жадных до его страха и гнева Охотников, каждый из которых желал бы первым дотянуться до отступника. Его массивная фигура казалась совсем крошечной рядом с бесформенной массой черных теней и глаз.
– Энн говорит, мы не можем его позвать, - убито сказала Бетти.
– Ведь тогда они все... придут.
– Нам надо уходить, это наш шанс, - жестко добавила Энн.
Мэри прижала ладони к лицу.
Рубашечник побледнел и замотал головой так, что светлые пряди закрыли его лицо.
– Нет, нет, я не могу так. Я без него не могу уйти. Не могу.
– Ты должен. Так бывает, - такой твердости в тихом голосе Энн они еще не слышали.
– Мне очень жаль, Рубашечник, но если мы все погибнем здесь...
– Бетти коснулась его плеча.
Рубашечник шарахнулся в сторону, сбрасывая ее руку, замотал головой еще яростнее и кинулся к мосту.
– Да иди же ты сюда!
– его отчаянный крик разнесся над черной пропастью.
– Иди сюда, будь ты проклят!
Охотник обернулся и медленно покачал головой, а потом перехватил поудобнее рукоять топора.
Бетти показалось, что она слышит смех Ткачихи, жуткий, торжествующий смех.
– Не смей умирать! Ты не можешь! Ты должен быть здесь!
– зеркало выпало из ослабевших пальцев Рубашечника.
Он потерянно смотрел перед собой, через мост, глядя, как черная тьма приближается к Охотнику. Вдруг что-то толкнуло его вперед, он вцепился в веревки моста и закричал:
– Сюда иди! Ногами! Мы вытащим! Беги так быстро, как можешь! Я без тебя не уйду! Слышишь меня?.. ГИЛЛИАН!!!
Его пронзительный крик повис в воздухе.
Глава 25.
Что-то ударило Охотника в грудь, точно выталкивая на мост. Он развернулся и, не думая ни о чем, рванулся вперед - и вовремя. Серебристые нити рухнули вниз, разрезая опоры моста, и деревянные перекладины посыпались в бездонную пропасть. Охотник прыгнул, бросив все тело вперед, и из последних сил вцепился в клочья травы. Мост стремительно рушился, отрезая путникам дорогу назад, а их самих - от Ткачихи и ее приспешников.