Ткачиха
Шрифт:
– Хорошо, я расскажу вам эту легенду. Не спрашивайте, откуда именно я ее узнал: через мои руки прошло множество блуждающих воспоминаний. Так вот, много лет назад жила одна девушка, жила в доме у Холма, что лицом выходил на реку...
Рубашечник вздохнул и тихо запел:
Жила Дженни Ли у Холмов, у далеких зеленых Холмов,
В доме том, что лицом выходил на быструю-быструю реку,
А в той реке было рыбы так много, что давалась она в руки,
В доме том не было места горю, грусти, тоске и скуке,
Раз Дженни Ли увлеклась пришедшим в их дом человеком,
Пришел
Голос у Рубашеника был красивый, глубокий, и песня лилась серебристыми переливами, как будто и в самом деле была соткана из нитей воспоминаний.
...пошла Дженни Ли за Холмы, за далекие эти Холмы,
Увел человек Дженни Ли за собой, ничего не сказав никому,
И травы поникли, увяли цветы, и птицы кричали в тиши,
И кончился смех, и пропало веселье, и в доме том нет ни души,
И кто бы сказал, отчего, и кто бы сказал, почему,
Пошла Дженни Ли с человеком за дальние эти Холмы...
Бетти никогда раньше не слышала эту песню. История и в самом деле получалась грустная. Человек увел Дженни Ли за Холмы, и там она должны была пропасть, потому что свет мира людей погас для нее, а человек этот разлюбил ее вскоре и оставил. Но Дженни Ли не потеряла надежды и вернулась обратно тем же путем, которым человек ее увел, а старую церковь на вершине холма обошла противосолонь три раза, и открылась ей дверь в мир живых людей. Так на хорошей ноте песня и закончилась: Дженни Ли вернулась домой, и счастье вернулось вместе с ней.
– А как ей пришло в голову, что церковь надо обойти противо... противосо... Что это вообще за слово такое?
– спросила Бетти.
– Противосолонь - значит, против солнца, то есть против часовой стрелки, - сказала Мэри.
– Ой, я не знала. Так как она придумала это?
– В давние времена такой способ - делать что-то против часовой стрелки - считался возможностью отогнать любое колдовство, - сказал Рубашечник.
– И в очень многих сказках и легендах об украденных в Холмы людях, в сказках об эльфах, встречался именно этот способ.
– Очень часто что-то, описываемое в одной легенде, а потом повторяющееся в других, имело под собой реальное основание, - подала голос Энн.
– Значит, у нас и в самом деле есть надежда, - улыбнулся Охотник.
– Смотрите. А ведь пока мы слушали песню, Зеркальные берега почти подошли к концу. Мы приближаемся к цели.
– Ничего не бойтесь, - Бетти охватил боевой задор.
– Мы прошли долгий путь!
Зеркальные топи и в самом деле остались позади. Бетти огляделась по сторонам и увидела, что они стоят на зеленой поляне, и окружающий пейзаж больше напоминает Лес, чем Топи. Ей было ясно, что это иллюзия, которой не стоит поддаваться: Ткачиха наверняка только этого и ждала, чтобы натравить на них Охотников. Но от вида более зеленой, чем прежде, травы у нее отлегло от сердца. Тем более, что трава не пыталась схватить ее за ногу или немедленно сожрать. После всего, через что им довелось пройти, уже одно это заставляло девочку радоваться. Бетти осмотрела себя с ног до головы и хмыкнула недовольно: ее красивая некогда одежда полностью пришла в негодность. По возвращении домой придется выкинуть кроссовки, которым не было и недели, да и любимые
Шампунь, подумала Бетти, вот чего мне так сильно здесь не хватает. Шампуня... И душистого мыла, и любимой зеленой мочалки, и бомбы для ванны, чтобы наполнить воду светло-розовой пеной с запахом яблока. И залечь в нее часа на три. Может быть, тогда удалось бы прогнать навсегда запах гниения, преследовавший их еще с Холмов. Запах могильной земли и мертвых лебедей.
– Нам не стоит надолго задерживаться здесь, - сказал Рубашечник, дав возможность девочке немного передохнуть и привести себя в порядок.
Сам он даже не пытался отряхнуться, только заплел свисающие сосульками волосы в косу, и она болталась теперь по спине.
Охотник нервно провел носом и огляделся по сторонам.
– Поспешим. Эта тишина обманчива. За нами идут.
Мэри побледнела.
– Как... идут? Кто?
Охотник снял с пояса топор и подбросил его в руке.
– Как - кто? Охотники. Ткачиха не отпустит нас просто так. Забудьте об этом. Идите вперед.
Остальные медлили, вопросительно глядя на него.
– Идите вперед, я сказал!
– рявкнул Охотник, и они, наконец, послушались.
Глава 23.
Не успела Бетти сделать и нескольких шагов, как в воздухе вокруг нее вспыхнули, засияв, серебряные нити. Они выглядели точно так же, как плывущие в мареве воздуха над Холмами, но теперь они не дрейфовали по ветру. Нити превратились в крепко сплетенную паутину, и теперь не оставалось иного выхода, кроме как идти вперед, к подвесному мосту, едва показавшемуся из-за поворота. Нити отрезали им пути к отступлению, и сойти с тропы не вышло бы: паутина поджидала их в двух шагах, точно зазевавшихся мух.
– Вперед!!! Бежим!
– крикнула Бетти и потянула за руку Рубашечника.
Рубашечник не торопился бежать - другой рукой прижимая к себе сумку с зеркалом, он стоял, нервно оглядываясь по сторонам. Черные тени наплывали со всех сторон, и постепенно из сумрака выходили высокие силуэты. Существа эти были замотаны в черные плащи, высокие сапоги их ступали по земле Топей, не проваливаясь в нее, а лица... Их лица Бетти увидела один раз и предпочла бы забыть навсегда.
Она-то думала, что у Охотника лицо плохо выражало эмоции и было точно высечено из камня! Она ошибалась.
Лица настоящих Охотников только отдаленно напоминали человеческие. В них была лишь равнодушная жестокость, и Бетти понимала: эти существа пойдут на все, чтобы выполнить приказ.
Развернувшись лицом к врагам, Бетти начала медленно отступать. Рубашечник нехотя пошел за ней, хотя всем своим видом показывал, что желает помочь Охотнику сражаться. Мэри-Энн крепко прижимались друг к другу и старались держаться как можно ближе к Бетти.
– Бегите, не стойте на месте!
– вновь крикнул Охотник.