Ткач
Шрифт:
— Зачем ей разрушать это место? — спросила она.
— Потому что оно не для нее. Оно не восхваляет ее. А она знала только, как брать у других, потому что была достаточно сильна для этого.
Она посмотрела на разрушенную, разбитую статую Праматери. Время и природа нанесли ей урон, но она простоит еще много лет. Ахмья улыбнулась, когда ее взгляд упал на заросший цветами пруд.
— Я тоже рада, что она не нашла это место. Оно прекрасно.
— Оно приносит тебе радость, Ахмья. Для меня это истинная красота.
Ахмья
Она схватила его за длинную косу и легонько потянула, пока он не наклонился к ней. Приблизившись, она прижалась губами к его твердому рту.
— Ты приносишь мне больше всего радости.
Издав тихую трель, он обхватил ладонями ее затылок и нежно прислонил головной гребень к ее лбу.
— Ах, моя найлия, моя сердечная нить…
Сердце забилось быстрее от этой близости. Ей нравилось, когда он говорил такие нежные слова, нравилось, как он вкладывал в эти простые слова такую любовь и значение.
Широко улыбаясь, Ахмья накрутила его косу на палец.
— Тааак… Можно мне взять немного Крови матери?
Он с шумом отстранился, весело прищурив глаза.
— Я знал, что ты спросишь.
Ее губы растянулись в широкой улыбке.
— Значит, это «да»? Это не запрещено?
— Не запрещено. Но, — он поднял руку с едва разделенными указательным и большим пальцами, — только немного.
— Да! Я знаю, Диего тоже не отказался бы. Как думаешь, мы могли бы взять с собой пару корешков, чтобы посадить в Калдараке? У Терновых Черепов нет подобного места, насколько я знаю, но я уверена, что они могли бы построить что-нибудь в память о Праматери.
Его жвалы приподнялись.
— Я думаю, это подарок, который они оценили бы.
— Спасибо! — Ахмья запечатлела еще один поцелуй на его рту и поднялась на ноги. Начав снимать ботинки, она спросила: — Могу я одолжить твой нож?
Сняв сумку, он поставил ее на землю и раскрыл. Почти сразу он извлек оттуда нож — человеческой работы, металлический — и протянул ей рукоятью вперед.
Вместо того, чтобы сразу же взять его, Ахмья спустила с плеч плетеные бретельки и стянула платье по телу, позволив ему образовать лужицу вокруг ног, как только оно соскользнуло с бедер.
— Ахмья, — прохрипел Рекош.
Она подняла глаза и обнаружила, что его взгляд прикован к ее обнаженному телу. Желание прошептало в ней в ответ на неприкрытый голод в его глазах, и соски затвердели.
Как далеко она продвинулась всего за несколько коротких дней. Она никогда бы не разделась так небрежно перед другими, но с Рекошем? Ей нравилось, как он смотрел на нее. Нравилось, как он отвечал ей.
Нравилось, как ее тело реагировало на него.
Но прямо сейчас у нее была задача, и она не могла позволить
Усмехнувшись, Ахмья приложила палец к челюсти Рекоша и закрыл ему рот.
— Ты можешь смотреть, но не можешь трогать.
После она дразняще провела пальцем по его груди, взяла предложенный им нож и отошла, чтобы сесть на край пруда. Вода была прохладной на разгоряченной коже, когда она опустила в нее ноги, заставив тело покрыться мурашками.
Ахмья с улыбкой посмотрела на свою пару через плечо.
— Ты присоединишься ко мне?
Рекош зарычал, и она опустила глаза, увидев, что его застежки плотно прижаты к щели. Она прикрыла рот рукой, чтобы приглушить хихиканье.
— Коварно, самка. Ты пытаешься соблазнить меня, — он подошел к пруду и шагнул в воду. Через пару шагов вода дошла ему до таза, закрывая застежки и щель. Он повернулся и поманил ее к себе, согнув пальцы. — Пойдем.
О, она расскажет позже. Она была уверена в этом.
Ахмья скользнула в воду, медленно, прерывисто вздохнув от холода. Когда она опустила ноги на дно, вода поднялась до груди, облизывая соски. Она схватила стебель ближайшего желтого цветка и разрезала его ножом.
Когда она взяла цветок в ладонь и посмотрела на него, ее снова накрыла волна ностальгии.
— На Земле есть цветок, похожий на этот.
— Расскажи мне, — попросил Рекош.
— Он называется лотос. По-японски «хасу», — Ахмья провела пальцами по лепесткам. — Он растет в мутной воде, но его лепестки чистейшего розового или белого цвета. Лотос символизирует преодоление невзгод и достижение просветления. Он цветет всего несколько дней.
Она положила цветок на заросший травой берег и с улыбкой повернулась к Рекошу.
— Каждое лето, когда я была маленькой, мы навещали моих бабушку и дедушку в Японии. Бабушка брала меня, моего брата и маму собирать урожай лотосов, корни и семенные коробочки, которые остаются после того, как опадают лепестки.
Ахмья срезала еще один цветок и положила его рядом с первым.
— Часто мы с братом тайком срывали стручок и грызли семена, — она усмехнулась и пошла дальше через пруд, раздвигая веерообразные листья. — Бабушка ругала нас за то, что мы не работаем, но Хирохито всегда брал вину на себя.
Рекош двинулся рядом с ней, держа копье перед собой. Он защебетал.
— Кетан пытался сделать то же самое, когда мы были птенцами, но обычно я мог отговориться от проблемы, когда нас ловили за тем, чего мы не должны были делать.
Она усмехнулась.
— Могу в это поверить. Видя, как вы все взаимодействуете, я бы предположила, что ты был причиной большей части неприятностей?
— Я не знаю, почему ты так думаешь, Ахмья, — сказал он, сложив жвалы в кривую улыбку и бросив на нее косой взгляд.