Тизер

Кочеровский Артем

– Ну чего?
– спрашивает Витя.

– Да, хз...

Выпитый алкоголь помогает побороть стеснение, поднимаю руку, сжимаю кулак. Кисель на худой руке превращается в комочек мышц. Бицуха здоровее не стала, по крайней мере, не заметно. Витя ржет:

– Моща!

Но, что-то же произошло. Прилив сил и все такое... Ща проверю! Допиваю вискарь, пальцы сжимают кружку. Керамика угрожающе трещит, а затем ломается, осколок втыкается в безымянный палец, пускает кровь. Пьяные глаза с упреком смотрят на Витю, делаю вид, что мне не больно.

–

Пффф, - Витя тянется к своей кружке, повторяет фокус. Керамика рассыпается по столу, пальцы остаются целы.

Собрали осколки, достали новые чашки. Выпили, сошлись на мнении, что ждать от одной таблетки превращения в Шварца не стоит. Не просто же так Скок каждый день их жрет.

Пришла моя очередь рассказывать.

Непись получил портсигар и предложил еще один квест. Благородный гражданин превратился в кровожадного мстителя. Сначала он просил вернуть портсигар, теперь хочет крови.

Бандит Иван перешел ему дорогу. Непись втирал что-то про дочь, насилие и случайную смерть ее бойфренда. Я особо не слушал. Во-первых, все внимание было приковано к окну, а во-вторых, сложно сопереживать, или хотя бы просто воспринимать всерьез исповедь бота. Пятиминутный спич свелся к тому, что Иван должен умереть. Прячется на заводе, узнаю его по красной повязке на лбу и белым волосам. Личный предмет станет доказательством того, что я выполнил задание. Все стандартно.

Во время беседы бот снова залагал, чужим голосом сыпал реплики явно не относящиеся к делу: “клан быстрых ветров”, “запомни” - чушь какая-то. Об этом я умолчал.

Дождь не прекращался. Пару раз я выходил на балкон, но ни разу не увидел хоть небольшого просвета среди черных туч. Делать что-то в такую погоду - впадлу, мешал выпитый алкоголь. Допили бутылку, съели консервы, пару протеиновых батончиков. Еда - дерьмо, но кто во время пьянки из-за этого парится?

За пустой болтовней день перевалил за середину. Пошли ко мне на квартиру за второй. Снова вымокли, назад решили не идти. Вторую пили при свечах. Витя двоился и монотонным голосом втирал что-то про семена марихуаны и плантацию в миллион гектаров, которая принесет нам мешок красных пилюль. Я отрубился на диванчике.

Проснулся на рассвете от того, что ломит все тело. Собутыльник сидит рядом с закрытыми глазами. В руке торчит окурок с истлевшим пеплом в полсигареты.

Умываюсь, закидываю в себя таблетку аспирина, выхожу на балкон. От вчерашнего ливня остались небольшие лужи и приятная свежесть. Облака исчезли, скоро поднимется солнышко.

Оставляю на столе записку, что вернусь через час, открываю входную дверь, ключ кладу на комод в прихожей. Если все правильно понял, то квартира больше не моя, реснусь в другом месте.

Хватаю рюкзак, палец отзывается болью. Рана от керамического осколка затянулась еще не полностью. Выхожу.

Открываю глаза в гараже. Дожидаюсь, пока капсула перестанет пищать, клацаю кнопку входа. Закрывается, оказываюсь в новой квартире.

В шкафу

висит комбез, в кладовке валяются старые кеды - один из лучших сетов, который можно найти. Переодеваюсь. Закидываю в рюкзак кухонные ножи, бельевую веревку, пачку печенья, консервы, хлеб, спички. С продуктами все стало понятно: все что найдешь, можно смело есть. Это что-то вроде минимального запаса на первое время, когда ресаешься в новой хате.

В кладовке валяются: лист жести толщиной 2мм, топорик для рубки костей, точильный камень. На антресолях нарыл газовую горелку, без баллона, но пьезоэлемент работает.

Ключ не беру, захлопываю дверь снаружи. Ноги спускают с шестого этажа, останавливаюсь у двери отдышаться. Выпили литр вискаря, а я почти огурцом. Поболела голова, мучает небольшая одышка - не больше. Походу, алкоголь выходит из крови быстрее, чем в реале, та же схема, что и с восстановлением.

Выхожу на улицу, прикидываю местоположение. По дороге к дому забегаю в детский садик, нахожу то, что искал - рядом с забором стоит клен. Заколебался бы ползти по вертикальному стволу, а с забора дотянусь до первого разветвления. Пара акробатических трюков забрасывают меня наверх. Минут пять, как дятел, тукаюсь в живое дерево тупым кухонным топориком. Сломал пару прутиков толщиной с палец, и то - руками, а на ветке, которую выбрал основой для лука, удалось лишь облупить кору.

Спустился за ножом - дело пошло веселее. Минут через десять у ствола валялись палки разных диаметров и длины. Подбираю хворост, чешу к Вите.

Судя по опухшему лицу и сбивающему с ног перегару Витя вчера еще долго сидел. Пробормотал что-то невнятное, пошел в ванную. Я берусь за дело. Снял кору, вырезал на внутренней стороне пазы. Веревка согнула палку в дугу. Откладываю в сторону, чтобы клен привык к изогнутой форме, так делали в детстве. Жалею, что не посмотрел основные принципы крафта в интернете.

В кладовой нашел ржавые ножницы по металлу. Закидываю составляющие в хорадрический куб: нарезанные треугольники жести, отесанные палочки, нитки, перья и клей момент. На выходе получаю жалкое подобие стрелы. Не сдаюсь, повторяю. Каждая следующая получается лучше предыдущей, а пятой стрелой сам Робин Гуд не побрезговал бы сбить шляпу с богатенького торговца. Я скрафтил семь.

Вернулся к луку, натянул тетиву. Стрела рассекает воздух, застревает в двери - норм. Вооружить Витю и можно идти. А где Витя?

Витя притих на кухне, его не интересуют мои игры. Иду посмотреть. От половины бутылки вискаря осталась одна треть. Косые глазки моргают, смотрят в окно.

– Витя, ты чего?

– Чего?

– Бухаешь?

– Похмеляюсь, - показывает напиток на дне чашки в подтверждение своих слов.
– Херово мне.

– Мля, да тут быстро отходишь! Пара часов и бегаешь, как новенький!

– Ага, буду знать, - допивает. Лицо изображает кислую гримасу, сменяется растащеным расслабоном.
– Ты чего разорался?