Титаникус
Шрифт:
Луциул поднялся, его движения сопровождало жужжание скрытой аугментики.
— Всегда приятно поговорить откровенно, Поул, даже в такое время. Экклезиархия безоговорочно на твоей стороне. Я верю всем сердцем, что ты не оставишь Орест в этот трудный час.
Он протянул руку. Лорд-губернатор склонился и запечатлел поцелуй на золотом кольце Творца Варна.
— Император защитит, — произнес прелат.
— Я вверяю себя, как и всегда, Трону Терры, — откликнулся Алеутон.
При помощи служек Луциул с трудом забрался в свою шагающую карету. Серафимы
— Мамзель, — произнес он, глядя через плетеную узлами ширму. Его морщинистое лицо напоминало грецкий орех. Этта ощутила сладкий запах елея.
— Ваше преосвященство, — ответила она с поклоном.
— Император с тобой, дитя мое. Я полагаю, у лорда-губернатора есть для тебя работа. Служи ему, как родному отцу.
— Я исполню свой долг, ваше преосвященство, — сказала она.
Ее отец, владелец внутрисистемного торгового флота, увлекался «веселыми камнями» и не стеснялся пускать в ход кулаки. Так что Северин собиралась послужить лорду-губернатору гораздо лучше, чем своему старику.
За прелатом и его свитой закрылись наловые двери.
— Этта, — позвал лорд-губернатор.
— Милорд.
— Подойди, присядь.
Лорд-губернатор был облачен в тяжелые белые доспехи Гордой гвардии Ореста. Когда он сел, стало видно, как ему неудобно.
— Длинный был день, — признался он. — Я обычно одеваюсь так только для официальных случаев.
— Вы выглядите очень представительно, сэр, — сказала Северин, присаживаясь напротив.
— Спасибо. Правда выгляжу?
— Да, — ответила она. — Достойно и по-королевски.
— Что ж, слава Трону. Если Орест сгинет в огне, я по крайней мере смогу умереть, выглядя достойно и по-королевски.
Алеутон несколько секунд рассматривал плитки пола, затем поднял взгляд на Северин.
— Прошу меня простить, Этта. Длинный был день. Как ты, наверное, знаешь, мы увязли в этом по самую шею.
— Я посвящена в некоторые детали, сэр, — сказала она. — И знаю, что ситуация в южных ульях достигла критического уровня.
— Они громят нас, Этта, — вздохнул он. — На нас обрушилась война, а мы оказались неспособны с ней справиться. Три часа назад я подписал указ о призыве третьей очереди резерва СПО.
— Третьей? О боже!
Алеутон кивнул:
— Дошло уже до этого. Ох, бедняги! Среди них нет ни одного приличного вояки, но я должен исполнять свой долг.
— Как я поняла, Легио Темпестус вступил в бой с врагом, сэр.
Алеутон откинулся назад и вздохнул:
— Восемь дней назад. Их бьют по всем фронтам. Двадцать две махины — все, что Макарот позволил нам держать для постоянной обороны. У врага сил как минимум всемеро больше. — Он дотянулся и взял стопку бумаг с черной каймой. — Видишь
— О том, что Механикус Ореста, должно быть, в трауре, — ответила Северин. — И что мы несем унизительные потери. И что магистр войны Макарот оставил нас практически беззащитными ради своей погони за славой.
Алеутон пожал плечами.
— Ты точно не военный советник, Этта? Потому что именно об этом твердят мне мои советники. Двадцать две махины. Этого явно недостаточно для охраны мира-кузницы. Макарот выжал нас до капли и бросил на съедение волкам.
Она улыбнулась и спросила:
— Зачем я здесь, сэр?
Алеутон отбросил бумаги на другой край дивана.
— Сегодня, благодаря Трону, мы заручились военной помощью другого легио — Инвикты. Он был на пути к саббатскому фронту. У них сорок восемь махин. И они согласились изменить курс, чтобы поддержать наши усилия.
— Слава Трону, — произнесла Северин.
— Это сможет изменить ход войны, — продолжал Алеутон. — Будем надеяться, что сможет. Инвикта приземлится через два дня, если позволят условия.
— Вы не ответили на мой вопрос, сэр. Зачем я здесь?
— Кто самый важный человек на Оресте, Этта? — спросил он.
— Конечно вы, лорд-губернатор. Вы правите этой системой и всем, к ней прилегающим.
Алеутон улыбнулся.
— Хотел бы я, чтобы это было так. Орест — Кузница, Этта. Здесь правят Механикус. Мою власть, собственно — само имперское присутствие — здесь только терпят.
— Механикус служат Трону Терры, — непонимающе сказала Северин.
— Механикус — отдельная раса, — поправил Алеутон. — Они действуют по собственному разумению, и счастье Империума, что их замыслы совпадают с нашими. С самого начала этой эры мы — два человеческих вида, идущие к общей цели.
Северин медленно прошептала:
— Я понимаю, что у нас есть отличия. Трон знает сколько я потратила времени, пытаясь обсуждать соглашения с магосами. Они очень замкнуты. Но по правде говоря, они так же верны Императору, как и мы. Ведь так, сэр?
Алеутон подал знак ожидающему приказов сервитору:
— Амасек, одну порцию. Этта?
— Спасибо, ничего не нужно, сэр.
Сервитор с важным видом отправился выполнять поручение.
Алеутон подался вперед:
— Марс — совершенно отдельная от Империума организация. Мы действуем сообща, мы зависим от их технологий, но они не имперские подданные. В критический момент… — Он умолк.
— Что, сэр? — спросила она.
Сервитор внес амасек на золотом подносе. Алеутон пригубил напиток.
— У меня нет никаких сомнений, Этта, что Механикус порвут с нами, бросят нас в тот самый момент, как почувствуют, что идеалы Империума идут вразрез с традициями Марса.
Она откинулась назад. Сервитор нависал над спинкой дивана.
— Не найдется ли у вас немного крепленого вина? — попросила она. — Или сакры?
— У нас есть запасы танитской сакры, мамзель, — ответил сервитор. — Десяти- или двенадцатилетней?