Титан
Шрифт:
Местные жители, встретившиеся Тиллаку, были худощавы и очень жилисты и смуглы, поэтому ничего удивительного не было в том, что, увидев Миротворца в своей деревне, они тут же наставили на него свои длинные копья с явно недобрыми намерениями.
Тиллак не стал сопротивляться аборигенам. Вместо этого он спокойно дал связать себе руки и на местном наречии попросил доставить его прямиком к Великому Вождю Орриву.
Местный вождь, который оказался крепким сухим стариком, и был просто вождём, не великим, решил по здравому размышлению удовлетворить просьбу незнакомца, тем паче, что он слишком уж сильно походил на самого Великого
Стойбище, в котором обитал Великий вождь Оррив, оказалось очень обширным. Вся степь сплошь и рядом была заставлена большими шатрами. К тому же посредине стойбища вовсю шло строительство громадного циклопического дворца. Громадные каменные глыбы везли со всей округи на специальных деревянных телегах, но больше всего Тиллака поразило не это.
Больше всего его поразил тот факт, что в повозки, словно обыкновенные рабочие тяжеловозы были запряжены полуобнажённые люди. Их потные смуглые тела обливались потом, а мускулы дрожали от напряжения, к тому же на верхах повозок сидели возницы, облачённые в цветастые пёстрые халаты, которые лениво покрикивали на людей и стегали их кнутами по обнажённым натруженным спинам.
При виде этого зрелища у Тиллака сами собой сжались кулаки. Несмотря на то, что в своей жизни он уже видел достаточно боли и страданий, он всё никак не мог привыкнуть к их виду. Особенно теперь, когда на него свалилось столько неприятных событий сразу.
Плиты поднимались наверх при помощи специальной системы тросов и лебёдок, которые приводили в действие всё те же рабы, подгоняемые всё теми же вооружённые кнутами надсмотрщиками.
Тиллака по прибытии сразу же грубо втолкнули в один из шатров, где его оставили связанным под конвоем двух молчаливых воинов, вооружённых длинными копьями. Миротворец не делал попыток напасть, вместо этого он спокойно осматривал своё временное пристанище и прокручивал в голове предстоящий разговор с отцом. Почему-то он был практически на сто процентов уверен, что лёгким он точно не будет.
Внутри шатра не было ничего необычного грубый земляной пол, ложе устроенное прямо на земле застеленное грубыми шкурами, к которому его не подпустили. Видимо здесь кто-то уже жил, и стражи не хотели, чтобы чужак осквернял собой жилище их народа.
Юный титан просидел на корточках около двух часов и уже начал изрядно скучать, когда, наконец, снаружи послышались чьи-то возбуждённые крики, и его грубо не вытолкнули из шатра. Оказавшись снаружи, Тиллак инстинктивно поднял голову кверху и, подняв, обомлел. Прямо с небес на громадном белом крылатом коне спускался величественный всадник очень могучего телосложения и с такими же светлыми волосами, как и у самого Тиллака, правда, они у него были длиной до плеч и свободно развевались под действием встречного ветра.
Народ при виде этого зрелища сперва опустился на колени, а затем и вовсе попадал ниц. То здесь, то там слышались чьи-то экспрессивные выкрики и стенания. Похоже, что этого человека (человека ли) здесь действительно очень почитали.
А тем временем необычный жеребец коснулся своими острыми копытами земли и звонко заржал. Всадник лихо соскочил со своего скакуна и деловито направился в сторону Тиллака, которого он уже давно
— Так, так, так, ну и что тут у нас… — Надменно процедил всадник. При ближайшем рассмотрении он действительно оказался очень высоким и могучим. Почти на голову выше богатыря Тиллака. Глаза у всадника были такими же пронзительно синими, а за спиной на перевязи болтался гигантский двуручный меч явно из очень хорошей закалённой стали. — Похоже, старина Кармос не понял, что меня лучше оставить в покое… — Вновь подал голос всадник, деловито вытаскивая из-за спины свой клинок, но тут внезапно взор его упал на белый молот, находившийся в руках одного из стражей. При виде этого оружия глаза всадника изумлённо расширились, и он уже более внимательно вглядевшись в пленного, одними губами прошептал всего одного слово. — Сынок…
— Значит, теперь ты на службе у Арканта…
— Ну, выбор у меня был небольшой…
— Да… Сразу видно, моя кровь!… Как мать?
После того, как Оррив (а именно им оказался давешний всадник) признал в Тиллаке собственного сына, он приказал немедленно освободить его, и они направились в его шатёр, который отличался от остальных жилищ громадными размерами и попросту кричащей роскошью.
— Я толком не знаю… Она не любит, когда лезут в её дела.
— Да, Аста всегда была холодной, равнодушной стервой…
— Не смей так про мать! — Вскинулся Тиллак, хватаясь за молот.
— Мальчишка! Что ты понимаешь?! Она оставила тебя в приюте, а сама стала истинной поборницей добра… Я бы скорее помер, чем бросил тебя.
— Чего ж тогда? — Криво усмехнулся Тиллак.
— У меня не было выбора. Так же как и у тебя в своё время. Мне надоело быть марионеткой Кармоса, и я решил исчезнуть. Поверь, взять тебя с собой у меня не было ни малейшей возможности.
— Ну, так и не суди других.
— Ладно, то дела прошлые… А что до настоящего… Ты готов присоединиться ко мне, а, сын? Будем править вместе! Ты да я! Перед нашей совокупной мощью ничто не устоит!
— По-моему жажда власти вскружила тебе голову, отец… — Покачал головой юный титан. — Даже на нас двоих с лихвой хватит одного Неисчерпаемого, а силы Арканта намного более внушительны. Ты же лишь божок жалкого захолустного мирка…
— Да пусть жалкого! Пусть захолустного! Но бог! Бог!!! — Оррив выхватил меч и одним движением обезглавил стоящего неподалёку слугу с полным кувшином красного вина. Брызнула ярко-алая кровь и тут же смешалась с пролитым бордовым вином, которое расползалось лужей на дорогих коврах шатра Великого Вождя. — Абсолютный хозяин и владыка! А ты не более чем ничтожная марионетка на службе Арканта! Цепной пёс! Ищейка! Неужели тебя устраивает подобная судьба?
— Отец, я пришёл, чтобы забрать тебя с собой. Если ты не подчинишься, Кармос уничтожит тебя. Ты не можешь не понимать, что так оно и будет.
— Неет… Так не будет… У меня есть отличное убежище, которое не сыщет ни один Миротворец. Я всегда начеку… Кармос ещё обломает об меня свои острые зубки… Я в последний раз спрашиваю, ты со мной?
— Нет, отец.
— В таком случае проваливай ко всем чертям, размазня! Плакать не стану… Вот только молот мой тебе придётся вернуть. — Лицо падшего титана приобрело зловещее выражение. — Ты не достоин носить подобное оружие.