Титан

Стюарт Фред

Она направилась к выходу. Ник несколько секунд стоял на месте и смотрел ей вслед, затем пошел догонять.

Пока Ник и Диана осматривали Рокфеллеровский центр, Лора присутствовала на торжественном ленче, дававшемся в «Плаза» по случаю учреждения благотворительного фонда, инициаторами которого была она с мужем. На этом-то ленче Лора с ним и встретилась… Нет, не с Ником. Ей и раньше приходилось слышать о Хуане Альфонсо Эрнандо Гузман и Талавере, маркизе Наваррском. А кто о нем не слышал? Красивый испанский аристократ-автогонщик осветил своими победами

послевоенную Европу. Дважды он чудом выживал после аварий, о чем писали все газеты. Он выступал в качестве любителя и на корриде, был знаменит любовными похождениями. Если верить газетам, то за маркизом по всей Испании, Италии и Франции тянулся длинный шлейф из разбитых сердец. Его даже прозвали в связи с его славой любовника «Эль Торо»^[18]. Он женился три раза, два из которых на богатых женщинах старше себя. Сейчас он только что закончил последний бракоразводный процесс с богатой наследницей Сильвией Мэйнверинг и, согласно решению суда, получил миллионное содержание.

— Лора, я хотела бы, чтобы вы познакомились с маркизом Наваррским, — сказала ей Филипа Вильсон, также одна из учредительниц фонда. — Хуан, это Лора Флеминг, о которой я так много вам рассказывала.

Пока Хуан подносил ее руку к своим губам для поцелуя, она успела рассмотреть его и не могла не признать, что это один из самых красивых мужчин, которых ей только приходилось видеть в жизни. По меньшей мере, шести футов роста, с легко вьющимися черными как смоль волосами и смуглым лицом с точеными чертами кинозвезды. У него были пронзительные голубые глаза, которые словно спрашивали: «Ну разве я не великолепен?» На нем был безупречный темно-синий костюм от Сэйвил Роу, сорочка в тонкую полоску фирмы «Торнбулл энд Ассер» с золотыми запонками. От него исходил легкий вяжущий аромат одеколона.

— Я слышал, что жена знаменитого мистера Флеминга очень красива, — сказал он с акцентом Рикки Рикардо. — Теперь я собственными глазами вижу, что это правда. Вы парижанка? — спросил он, переходя на французский.

— Да, но родом из Пуатье.

— А, так же, как и Диана. Что-то подсказывает мне, что вы столь же утонченное создание.

Лоре пришло в голову, что Хуан ей льстит, и притом довольно грубо, но все равно ей очень понравилось его сравнение.

— Ну конечно! — воскликнул он вдруг. — Я видел вас раньше! Я видел, как вы пели в «Семирамиде» в Париже во время войны.

— О?

— Да. Тогда вы мне напоминали Бэтти Грабл. У вас была такая же прическа. Но теперь, по-моему, у вас еще лучше.

— А что вы делали в Париже во время войны?

— Я был прикомандирован к испанскому посольству. Я был нейтралом. — Он широко улыбнулся, и она увидела, что у него красивые зубы. — Вы тоже?

Она насторожилась.

— Я просто старалась выжить, — холодно сказала она. — И кроме того, помогала Сопротивлению.

— В самом деле. Да, многие стремились помочь Сопротивлению в конце войны.

После этой обидной реплики ее взгляд, которым она смотрела на него, стал ледяным.

— Я помогла уничтожить крепость Де-Морле, если это название говорит вам о чем-нибудь. Мне нечего стыдиться. И, во всяком случае, я не потерплю оскорблений

со стороны испанца-нейтрала, который, наверно, и не ведает, что такое свист пули над ухом.

— Когда вы сердитесь, то становитесь еще краше.

— Комплимент в духе Дон-Жуана.

— О, так, значит, вам известна моя репутация?

— О да! О ваших ночных подвигах говорят во всей Западной Европе.

Он нахмурился, но потом вдруг расхохотался.

— Это правда, — сказал он, смеясь. — С удовольствием доказал бы вам это на практике.

Она пристально взглянула на него. Итак, ее соблазняют. Впервые после того, как она вышла замуж за Ника, ее соблазнял мужчина.

— Нет, спасибо, — ответила она. — Мне вполне достаточно для счастья мужа.

— Значит, вы счастливая женщина. И необычная к тому же. Большинство замужних женщин, с которыми мне приходилось встречаться, постоянно… ну, скажем, жалуются на что-либо. Но раз мы решили с вами ограничиться чисто платоническими отношениями, как насчет совместного завтрака? Я готовлю потрясающую паэлу.

Она ответила не сразу:

— Вы имеете в виду завтрак… у вас дома?

— Да, почему бы и нет? В Саттон-плэйс у меня есть небольшое пристанище, как говорят французы. Я приготовлю паэлу, мы откупорим бутылочку отличного вина, и все будет очень мило и симпатично. Без эксцессов. Вполне, вполне безопасно для честной женщины! Даже ваш муж не возражал бы против этого.

— Ну что ж…

— Как насчет завтра? Скажем, в час дня, а?

Она не ответила. Он достал из кармана бумажник и вытащил из него визитку.

— Саттон-плэйс, 27. Седьмой этаж. Семь — счастливое число. Я буду ждать.

Он снова припал губами к ее руке и потом ушел. Она посмотрела на его визитку.

«Ну ладно, — подумала она, — завтрак — это не опасно».

* * *

Ник повез Диану завтракать в маленький итальянский ресторанчик. Вскоре после того как они заняли свою кабинку, к ним ворвалась Файна с порозовевшими от ветра щеками. Она поцеловала отца, который представил ей Диану.

— Я могу посидеть с вами не больше двух минут, — сказала Файна, садясь рядом с отцом. — Я должна быть в центре через сорок пять минут. У меня лекция. Папа говорил, что вы впервые приехали в Нью-Йорк после тридцати лет жизни за границей! Наверно, он страшно изменился?

— Это совершенно другой город, — сказала Диана, любуясь красотой Файны. Пока девушка весело щебетала, Диана увидела, что она очень близка с отцом, а Ник очень близок с ней. Только сейчас она начала понимать, что такое семья в жизни Ника.

— Вы знаете Гринвич-виллидж? — спросила Файна.

— Нет…

Файна повернулась к отцу:

— Почему бы тебе не отвезти мисс Рамсчайлд…

— Диану.

— Да, Диану. Почему бы тебе не свозить ее ко мне на вечерок? А я бы приготовила хороший обед. Вы хотели бы поехать, Диана?

Диана была очарована красотой и непосредственностью этой юной девушки. В то же время ее переполняло чувство вины за свое участие в убийстве ее отца. «Как я могла? — продолжала она терзать себя мысленно. — Как я могла?!»