Тишина
Шрифт:
– Журналюги, – выругался старший патрульный.
– В общем! – снова принялся рассказывать молодой, – подъезжаем и видим, как вон тот здоровый бот, с ножами, пытается распотрошить мужика. Я ему сразу и зарядил из шокера. Тут на нас еще трое кинулись, ну я, значит, выхватываю основной калибр…
– Дальше понятно, – прервал его Иван, – четверых вы уложили, а еще двое?
– А их гражданские завалили, – подал голос старший, – мы сами видели. Одного дружно стульями забили, а второго дверью зажали.
– Чего-нибудь необычного не видели? Может, кто-то из людей вел себя странно? Не
– Да нет. Паника была. Все врассыпную. Кричали. Вроде ничего такого, – сказал молодой.
– Только пара идиотов забрались повыше и снимали видео, – вставил старший, – Сейчас посмотрю записи с нашего регистратора, может быть они там есть.
Он пошевелил перчаткой. Иван терпеливо ждал, разглядывая, как Чингиз с остальными дознавателями проводят опрос. У входа в кафе, под намалеванной на стене стилизованной цифрой “33”, лежала дворняга. Глаза ее были закрыты. Хвост слабо шевелился. Иван подумал, что вокруг все бегали, кричали, была стрельба, а собаке хоть бы что. Спит. Пёс открыл глаза и посмотрел на человека. В свете фар собачьи зрачки вспыхнули желтым, хищным светом. Ивану стало неприятно, он отвернулся.
– Нашел, сейчас перекину фрагмент.
Комм мелодично тренькнул о получении нового сообщения. Иван сразу запустил видео. Молодой полицейский расстреливает роботов – вид сбоку. Старший не стреляет, просто смотрит по сторонам. На козырьке магазинчика одежды стояли два подростка и, кажется, снимали происходящее на видео. Один был повыше, в желтой куртке, шапке-ушанке и медицинской маске. Второй маленький, лупоглазый, в красной толстовке. Иван перекинул видео напарнику с указанием обязательно забрать данные с коммов у этих двоих и подробнее их расспросить.
Тихо шелестя, подошел Чингиз.
– Шеф, это тебе, ты не ел с утра, – робот протянул старшему дознавателю точно такой же пирожок, что Иван видел у патрульных.
– Где взял?
– Там лоток стоит. Продавец или сбежал, или вон лежит, он махнул в сторону подстреленного бота.
– Ты же понимаешь, что это кража, Чингиз, – сказал Иван, забирая из манипуляторов робота горячий пирожок и откусывая, – статья 158-я. Часть…
– Ты, когда жуешь, вообще непонятно, что говоришь. Дикция плохая. Ладно. Мы всех опросили, и тут есть несколько странных моментов, капитан…
Глава 2
Мерцающий свет псевдонеоновой рекламы проникал сквозь окно в крошечную квартирку. Кровать, шкаф, стул с накинутым на него плащом. Если поставить небольшой стол, то больше места в комнате не осталось бы. Вспышки рекламы освещали единственное украшение. Гвоздями прямо в пластиковые стены был приколочен большой постер с симпатичной брюнеткой. Глаза у нее были грустные, она обнимала микрофон на стойке и пела что-то печальное. Красное облегающее платье девушки и мерцающий голубым светом комм на полу были единственными яркими, цветными пятнами в этой богом забытой дыре.
Разбуженный занудным гудением, Иван зарычал, протянул руку к нарушителю спокойствия и ответил на вызов.
– Шеф, подъеду через пятнадцать минут. Спускайся, – бодро прострекотал Чингиз.
– Угу. Сейчас в себя приду, – сонно промычал Иван.
– Еще спишь? Просил же заехать пораньше!
– Уймись, –
Вечером старший дознаватель завалился спать не раздеваясь, а значит и на сборы уйдет меньше времени. Выпив шипучую таблетку стимулятора и умывшись холодной водой, он посмотрел на себя в зеркало. Щетина. К черту, решил он, завтра сбрею.
Иван выглядел старше своих тридцати. Высокий, с мрачным взглядом. В тот момент, когда он отводил глаза от зеркала, свет отразился от его зрачков и они ярко вспыхнули. Иван вспомнил Лену Ким из “Культурологии”, она брала холодными пальцами его лицо, смотрела в глаза и завороженно шептала “Как у тигра!”. Какой тигр, подумал капитан, псина, что спит у дверей бара. Недовольно скривившись от этих мыслей, он умылся еще раз. Ожесточенно, зло, как будто пытался стереть этот огонь из глаз.
Этот взгляд был наследием работы в патрульных. После училища Иван получил назначение в патрульно-постовую службу города. Его первого напарника звали Русланом, но за глаза он носил кличку Дурной. Неплохой мужик когда-то был, но заносило его – это да. Они сутками крутились на патрульной машине по району, разгоняли драки, проверяли лицензии у торговцев и проституток. Нормальная работа. Все шло спокойно, Иван наивно, но искренне считал себя нужным человеком, который вносит порядок в окружающий бардак. Он охранял этот проклятый муравейник.
Все изменилось в одну ночь. Во время патруля они нарвались на нелицензированных наркоторговцев. Их было всего двое, и Дурной Руслан сказал, что он быстро их сейчас уделает. Гляди мол, зелень, как папа умеет. Это была ошибка. Их оказалось не двое. Из подворотни выскочило человек двадцать, они окружили Руслана и забивали его битами. Раненый Иван закрылся в броневике и панически пытался вызвать подмогу. Бандиты, осознав, что пробраться внутрь полицейского авто не смогут, закидали его термическими гранатами и растворились в лабиринте трущоб.
Искусственные глаза, механическое легкое, колено и нелюбовь к огню – вот чем расплатился Иван за свое спасение. Месяц в реанимации и еще два в больнице на реабилитации. Полицейская страховка покрыла расходы. ГосКорп вынужден оплачивать такие случаи, иначе кто бы тогда пошел в патрульные? Дураков нет. Руслану пришлось тяжелее, через полгода его выписали из больницы с протезами рук, искусственной печенью, селезенкой и пластинами в черепе. Его перевели на “бумажную” работу и он запил. Иван видел его через пару лет, Руслан немного истерично смеялся и рассказывал, что ему теперь можно пить сколько влезет, цирроз не страшен. Прозвище Дурной теперь подходило ему намного больше.
Иван тогда решил, что ничего страшного, колено правда ноет на погоду, да в темноте, если посветить, глаза жуткие. Ну это ладно. Зато дыхание можно надолго задерживать. Рак легких не страшен. Только воздушный фильтр раз в год меняй и всё. Ну, иногда незнакомцы таращатся, да и пусть их. Вон, девчонкам из “Культурологии” нравится, и на том спасибо.
Иван мотнул головой, отогнал неприятные воспоминания и надел плащ. Подошел к плакату с поющей девушкой. Надел галстук поверх когда-то белой рубашки. Сказал постеру: “Вернусь поздно, не скучай” и пошел к лифту.