Тише!

Йорк Келли

Выражение лица Вивиан сразу же стало более сосредоточенным.

— Прошлой ночью я говорила с Миком.

Сердце Ашера ухнуло вниз.

— И?

— И он согласился сходить к терапевту. Пойти на какие-нибудь занятия, где его научат сдерживать гнев, — она беспокойно прикусила внутреннюю сторону своей нижней губы. — Мик действительно хочет начать всё сначала, он просил прощения раз за разом…

— Вив.

— …И я хочу дать ему шанс.

Почему? Почему, почему, почему? После всего, через что Вивиан

прошла из-за Микки, после того, как он ударил её, — и ведь это было не впервые — после того, как он по кусочкам разрывал её душу всякий раз, как он бил её, почему после всего этого она хочет дать ему шанс?

В его теле как будто открылась старая рана, и он задрожал. Это всё, что он мог сделать, чтобы сдержаться и не опрокинуть их столик, потом схватить Вивиан и начать трясти её.

— Тебе так плохо со мной? — он хотел, чтобы это прозвучало как шутка. Или типа того. Но нет. Вивиан не приняла его слова за шутку. Выражение её лица смягчилось.

— Ты знаешь, что это не так. Ты был очень добр ко мне. Не знаю, что бы я делала без тебя.

Ты мой лучший друг, благодаря тебе моя жизнь меняется к лучшему... Он и так знал всё, что она скажет.

Ашер почувствовал, как сильно он устал.

Вивиан вздохнула, глядя на свои руки.

— Просто... мне и правда нравится Мик, понимаешь? И у меня такое чувство, что я обязана ему... — её голос затих.

— Ты никому ни хрена не должна, — он резко встал, оттолкнув стул, с грохотом упавший после этого на пол. В кафе сразу стало тихо. Ашеру было плевать. Пусть смотрят.

— Ты ничем ему не обязана, Вивиан. Ничем. И никогда не позволяй ему так думать! Ты ни черта ничем не обязана вообще кому-либо в этом мире, — тепло скользнуло из его груди ко всем нервным окончаниям в его теле.

Вивиан сидела, широко раскрыв глаза. Она не шелохнулась, когда Ашер вышел, хлопнув дверью, и направился вниз по улице.

Предательство. Вот что он чувствовал. Зачем она поступает так? После всего, что он сделал для неё, после того, как он открыл для неё двери своего дома и дал всё, что ей было нужно. Вив достало то, что в её жизни он — единственный парень, который действительно заботится о ней?

— Ашер? Ашер, подожди.

Её каблучки простучали позади него по дощатому настилу. Ашер не так уж и хотел останавливаться, однако, чёрт её побери, остановился. Остановился, но не обернулся.

Вивиан, запыхавшись, встала у него за спиной.

— Мне и правда жаль, ясно? Я так и знала, что ты вряд ли обрадуешься...

Ашер развернулся лицом к ней.

— Обрадуюсь? С чего бы мне вообще чему-то радоваться?

Она облизала губы, подыскивая правильные слова.

— Потому что это действительно важно для меня. Я люблю Мика, и если у нас что-то может получиться, то я, блин, готова

попробовать.

Он фыркнул и даже не попытался скрыть, насколько он закатил глаза.

— Ты готова попытаться. Он выбивает из тебя дерьмо, а ты обязана всё исправить. Фантастика.

Её лицо вспыхнуло.

— Ты идиот. Разве ты не должен быть моим лучшим другом?

Только тогда, когда ей самой это удобно. Её вопрос вывел его из себя. Он придвинул своё лицо к её так, что между ними осталось только несколько дюймов.

— Я всегда помню об этом, — сказал он. — А что насчёт тебя?

Глаза Вивиан поражённо расширились.

Он не стал дожидаться её ответа. На этот раз их спор не закончится так, как заканчивается всегда — рыданиями Вивиан и его многочисленными извинениями за то, что расстроил её. Здесь не было его вины. И никогда ни в чём не было. Всё, чего он хотел, — это чтобы она была счастлива, а она в то же время так настроена быть несчастной.

Он стремительно двинулся вниз по улице, и на этот раз Вивиан не пошла вслед за ним.

Когда он пришёл домой, её вещей там уже не было. На стойке лежала записка от неё, в которой тонким и мелким почерком было написано следующее: «Спасибо за то, что позволил пожить у себя. Уже скучаю. Прости. С любовью, Вив».

С любовью.

Скучаю.

Это вряд ли. Он скрутил листок и отправил его в корзину для мусора. И как ему спасти её, если она делает такую хрень?

***

В это время ночи в комплексе стояла тишина, если не считать слабых звуков музыки, доносившихся из редких квартир. Свет из бассейна притягивал его так, как будто этот свет был последним в мире. На этот раз Ашер не пошёл в беседку. Он обхватил пальцами холодные брусья ограды и упёрся в них лицом, глядя на то, как Эван совершает свои ночные заплывы.

Туда и обратно, туда и обратно.

Это напомнило ему его собственную жизнь. Приливы и отливы волн. Ни в чём никакого постоянства. Ни в семейной, ни в школьной жизни, ни даже в его дружбе и чувствах к Вивиан. Иногда он ненавидел её. А иногда любил так сильно, что не мог вынести этого.

Эван не замечал его до тех пор, пока, наконец, не встал и не направился к ступенькам. Его взгляд остановился на Ашере, и в нём, как ни удивительно, не было ни шока, ни нервозности. Он усмехнулся, а потом поплыл в его направлении.

— Что ты так поздно здесь делаешь?

Хороший вопрос. Не мог же Ашер сказать ему, что он почувствовал одиночество и просто не захотел оставаться в своей пустующей квартире. Сгоревшие кексы в холодильнике напоминали ему о Вивиан. Штаны, которые она забыла на полу его спальни, и её щётка в ванной.

Он вдохнул и с выдохом вытолкнул из своей головы все мысли о ней. Но осадок на сердце всё ещё ранил его.

— По-видимому, смотрю на тебя. Почему ты не плаваешь в школьном бассейне? Он нагревается.