Тише!
Шрифт:
Слова отзывались звоном в голове Ашера, тревожа воспоминания где-то в самой важной части его мозга.
«Да, парни, давайте, давайте, заткните ей рот. Она слишком громко орёт».
Дрожь в теле Ашера не проходила с тех пор, как он расстался с Эваном.
Никто не понимал. Всё это для Вивиан. Всё, что он делал, он делал для неё. Для её счастья. Её благополучия. Её улыбок.
«Кто-нибудь, заткните её. Броди, чувак, хватить ржать».
Он и не думал об этом.
Тело Ричтера тяжело упало. Его кровь была везде: на диване, на занавесках, на окне, на телевизоре.
На нём. Весь он был в крови.
Его дыхание перехватило. Он нарушил одно правило касательно убийств: всё должно выглядеть как несчастный случай. Всё и сейчас должно было выглядеть просто как ещё одно самоубийство.
Он облажался. Если он не свалит отсюда, то не сможет избежать наказания. Кто-нибудь из парка трейлеров наверняка услышал выстрел.
Он сорвал переднюю дверь и вышел на подгибающихся ногах. Его желудок скрутило. Когда он бежал до своей машины около полумили, деревья за ним расплывались. Ашер чуть не рухнул от слабости, неуклюже пытаясь залезть внутрь. Он сбросил ботинки, чтобы не запачкать кровью пол в машине.
Пока сирен было не слышно. Но ему нельзя терять ни минуты. Его руки были липкими от крови Ричтера, которой он заляпал руль, ведя автомобиль. Медленно и спокойно.
Нельзя выходить из себя и привлекать чужое внимание.
После каждого поворота, каждого участка дороги, он ожидал увидеть горящие фары в зеркале заднего вида.
И ничего. Он вернулся домой здоровым и невредимым, каким-то образом поднялся по лестнице и ввалился в квартиру на нетвёрдо стоящих ногах.
Он закинул обувь в раковину после того, как закрыл и запер дверь на замок. Затем он снял куртку с рубашкой и скорчился рядом с унитазом, его вырвало. Из него вышло всё, что он съел за день.
Его била дрожь, и он залез под душ, включив настолько холодную воду, насколько смог вынести. Холод. Он нужен, потому что кровь Ричтера на его теле была такой безбожно горячей, что каждый нерв внутри него кричал и пылал.
Он тёр себя до тех пор, пока вода не стала чистой, а в его голове не прояснилось. Чтобы он снова мог нормально думать. Соображать. Когда Ашер вышел из душа, он бросил всю заляпанную кровью одежду в камин и поджёг её. Он не успокоился, пока от неё не остался только пепел.
Затем он, обнажённый и замёрзший, рухнул на кровать, уставившись в потолок, пока в его голове раз за разом проигрывалось всё произошедшее.
Ричтер.
Слова Ричтера. Гремящие. Отдающиеся эхом. Едкие. Жгучие.
Мозги Ричтера разлетелись по всей комнате. Они были и на нём. И на экране плоского телевизора, который Ричтер, наверное, украл, с проигрывающимся дешёвым порно.
А затем он стал размышлять, что с ним будет дальше. Полиция у его дверей, они хотят забрать его.
Засунуть за решётку. Сгноить его там. Подальше от Вивиан, подальше от его дома, подальше от Эвана.
Эван.
Ашер вцепился в его образ, в его тёплый взгляд и ещё более тёплые слова: «Ей повезло, что у неё есть ты». Он не мог дышать. Не мог унять дрожь.
Четверг, 2 октября
Он не спал. Не этой ночью. Не этим утром.
В какой-то момент зазвонил его телефон. Он проигнорировал его. Тот, кто звонил, оставил сообщение на голосовой почте, и через полдня Ашер смог заставить себя проверить её.
— Привет. Это Эван. Я просто хочу извиниться за то, что вышел за рамки тем вечером. Я знаю, это... чёрт. Прости меня, хорошо? Позвони мне, если хочешь. Я бы хотел знать, всё ли с тобой в порядке.
Эван. Так беспокоится. Так тревожится.
— Конец сообщения. Если Вы хотите прослушать это сообщение ещё раз, нажмите один...
Он нажал на единицу.
Снова. И снова.
И снова.
Пятница, 3 октября
Он всё же решил пойти на занятия, поскольку если бы он пропустил хотя бы ещё одно из них, то ему стали бы названивать из колледжа. В прошлый раз ему пригрозили, что выгонят, если он не объявится. Затем ему бы позвонила мать и начала бы орать, что его обучение не так уж дёшево ей обошлось, и что его собираются исключить за неуспеваемость.
После нескольких часов сна он почувствовал себя... не великолепно, но лучше, а это уже что-то. Его мобильник вырубился. Он снова и снова прослушивал сообщение Эвана, но так и не смог понять, зачем, ради всего святого, зачем. Это было чем-то вроде связи с другим человеческим существом, которое обеспечивало ему подобие комфорта.
Теперь же, когда паника испарилась, в роль вступила его холодная и расчётливая часть мозга. Он встал и на автомате оделся, очистил от крови и высушил ванную занавеску и пол. Он не стал завтракать и, вместо этого, открыл ноутбук, написал и распечатал несколько страниц текста и сложил их в рюкзак. Затем Ашер взял дезинфицирующие салфетки и протёр всё внутри машины. Каким-то чудом на серой обивке ничего видно не было.
Сейчас он мог только надеяться на то, что не оставил никаких следов у Ричтера. Отпечатков ботинок, волосы — всё, что может выдать его.