Тирамису
Шрифт:
– А кто бы её фоткал?
– Хороший вопрос, - вздыхаю я.
– Фотограф, полагаю.
– Мужик?
– Мужик.
Генка качает головой:
– Нет, не разрешил бы.
Я кусаю губу.
– Спасибо, - говорю.
– А... А если бы она втайне от тебя это сделала, ты бы сильно обиделся?
– Ну и вопросы у тебя сегодня, Оксанк...
– усмехается Генка.
– Да хер его знает, если честно. От ситуации зависит. Может вообще расстались бы.
Представляю Пупса, собирающего вещи из-за того, что я позволила себе сняться обнажённой для выставки Артура и мне становится не
Одно я понимаю очень хорошо - принять условие Артура без согласия на то Пупса, я не смогу. Просто потому, что мы в самом начале наших отношений договорились быть честными друг с другом. А получается так, что если я соглашусь втайне от Пупса, значит я скрою от него информацию, касающуюся нас обоих. И по сути я дам понять самой себе, что он не может мне доверять. И неважно, как это называть - по сути эта недомолвка будет предательством. Не сказать о чём-то таком означает именно обмануть. В ином случае можно и измены оправдывать тем, что избранник не знает о них. Нет уж. Я с Пупсом останусь честной, даже если потеряю этот проект.
Я обдумываю всё это в поднимающемся лифте и с ужасом представляю себе картину, где Артур отказывается со мной работать, а Марина Петровна вынуждена доложить об этом генеральному. Собственно говоря, на этом моя карьера в этой компании закончится, а если и не закончится - мне в любом случае очень нескоро доверят руководить проектом такого масштаба.
Если же я доведу этот проект до ума и заказчик останется доволен - передо мной откроются все двери, включая должность креативного директора в нашей дочерней компании. А я очень, очень этого хочу.
Марина Петровна звонит мне, когда я вместе со Львом Борисовичем занимаюсь эскизами наружной рекламы для известной московской школы танцев. Я выхожу в коридор и отвечаю на входящий вызов.
– Я что-то не пойму, Николаева, ты чего это мне не звонишь после встречи с заказчиком? У тебя всё хорошо?
– Вы про "Тирамису"?
– Ты дурочку-то не валяй. Разумеется.
– Всё хорошо, Марина Петровна, я просто заработалась. Танцы, кетчуп...
– Плевать на танцы и кетчуп. Что с "Тирамису"? Я могу на тебя оставить этот проект или нет? Ты сдашь его заказчику через шесть дней?
Я тихонько сглатываю, потому что в горле у меня как-то суховато. Водички бы сейчас попить...
– Николаева, что за пауза? Сдашь или нет?
– Он забраковал эскизы. Хочет "ню" с пирожными. Целевая аудитория - влюблённые пары, концепция - соблазн. Мало секса, говорит, в моих пирожных. Я уже отзвонилась фотографам, там всё окей.
– А где не окей?
– подозрительно спрашивает моя начальница.
Голос суровее обычного, а мне и без этого страшно с ней обсуждать ультиматум заказчика. Особенно с учётом этого звонка ей во время переговоров. Она-то согласилась. В отличие от меня. Ну и как бы её ответ мне очевиден.
– Мы в ряде вопросов ещё не пришли к единому мнению, но в ближайшие сутки точно всё решится. Я с ним на связи и вам обязательно отзвонюсь, как только мы с Артуром придём к общему знаменателю. Вы не волнуйтесь, Марина Петровна, у меня всё под контролем, - зачем-то добавляю я и тут же мысленно жалею об этой фразе,
Мой ответ удовлетворяет Марину Петровну. По крайней мере она перестаёт фамильничать.
– Хорошо, Оксана, - отвечает она.
– Держи меня, пожалуйста, в курсе. Если что-то будет не получаться с ним, сообщи сразу, я попробую тогда сама по удалёнке решить этот вопрос. Но вообще я очень на тебя надеюсь. Не подведи. Отнесись к этому проекту, как к реально очень ответственному заданию. Практически ко вступлению в должность. Или приёму на более самостоятельную и гораздо лучше оплачиваемую работу. Помнишь, да, что хорошие деньги платят за бОльшую ответственность, а не за другой труд?
– Помню, Марина Петровна.
– Ну так вот давай, дерзай. Я, между прочим, Константину Григорьевичу, фактически навязала эту твою самостоятельность. Он-то хотел перенести этот проект до моего возвращения, а у заказчика - сроки. И поскольку не получалось согласовать - Константин Григорьевич собирался отказаться и потерять хорошие деньги. Но я убедила его в том, что ты справишься. Так ему и сказала: "Оксана не подведёт"! Так что ты уж не подведи. Я за тебя поручилась.
Слыша это, я вообще хочу провалиться под землю и желательно, чтобы связь с моей начальницей при этом прервалась примерно на сутки. Дурдом полный. Она ещё и настояла на моей самостоятельности в разговоре с генеральным. Ну, полный дурдом...
Мы прощаемся и я понимаю, что у меня пылают уши. Ситуация в которой я оказалась для меня вообще в новиночку. Более того, ещё утром сегодняшнего дня я подобного даже предположить не могла.
Возвращаюсь к нашему маркетологу, но сосредоточиться на эскизах не могу, потому что бьёт мандраж и хочется пить. Набираю воду из кулера в пластиковый стаканчик и жадно пью.
– Лев Борисыч, - прикладывая руку к груди, говорю я.
– Я буквально на пять минуточек отлучусь и сразу вернусь.
Просто, чтобы побыть одной, едва не бегу в туалет, где после недолгих размышлений набираю Артуру в Вотсапе сообщение:
"Доброго дня, Артур! Подскажите, пожалуйста, в случае моего согласия, могу ли я расчитывать на то, что моего лица не будет видно на фотографии?"
Я даже поволноваться в ожидании ответа не успеваю - галочки сразу же окрашиваются синим и я вижу надпись о том, что собеседник печатает.
"разумеется"
"Спасибо" - пишу я и более-менее успокоившись, выхожу из туалета. В мыслях меж тем сумбур, потому что одновременно с работой, которую надо делать прямо сейчас, я решаю задачу по презентации оригинального ультиматума заказчика моему молодому человеку.
Глава 4. "Ссора"
Задерживаюсь в офисе до восьми и Пупс, понятное дело, опять недоволен. Пишет мне гневные смски и это меня дополнительно расстраивает. Ответ Артуру надо дать в ближайшее время, чем скорее, тем лучше и не позже завтрашнего дня, а для этого нужно сначала поговорить с Мишей. Из-за пробок приезжаю домой в одиннадцатом часу ночи и Миша встречает меня в коридоре с насупленным лицом, уперев руки в бока.
– Оксан, чё за фигня, а?
– начинает он, пока я снимаю ботинки.
– Ты знаешь, сколько времени сейчас?