Тинкер

Спенсер Уэн

Но Масленка, Лейн, ее компьютер, ее ховербайки, люди, понимающие физику, маленькие технические новшества, пицца, пирожки…

Она шла по другой стороне моста, в квартале от Края.

Неужели она столь поверхностна, что может предать все, что любит, ради такой ерунды?

Однако без этой ерунды она чуть от скуки не умерла в Аум Ренау.

Правда, ей стоило бы заняться изучением сложной магии чародейских камней. Ветроволк обещал научить ее. Она не обратила на это внимания и сейчас отругала себя за детское упрямство. Оглядываясь назад, она поняла, что, конечно, могла бы использовать в эти двадцать

дней магию. Если бы вовремя научилась. А магия они тоже открывала целое царство возможностей — создание твердой непостоянной материи.

И тогда она вернулась к Пони, все сильней и сильней ощущая на себе биение импульсов. Еще минута, и у нее не останется возможности решать. Она хочет остаться на Эльфдоме, так? Здесь она чувствует себя в большей степени дома, чем на Земле. С Питтсбургом или без.

Но кроме того, оставалась проблема Масленки. Если она останется, то потеряет его навеки.

Эльфы из хосписа переложили Пони на носилки. Они сложили рядом с ним разные автоматы и ножи, а потом заметили легкий лук, который явно не относился к оружию секаша.

— Доми, ваш лук и стрелы.

Проще было взять лук и колчан, чем объяснять, что это — вещи Воробьихи.

Все еще не зная, что решить, Тинкер двинулась за носилками, которые эльфы понесли к анклавам. Уйти или остаться. Она дошла уже до середины моста и вдруг остановилась.

Она не знала, что делать, и у нее не хватало времени.

«Ты все еще рассуждаешь, как человек».

Как ни обидно это признать, но Воробьиха была права. Тинкер думала о завтрашнем дне, о том, что случится через месяц или через год. Если она останется, то потеряет Масленку навеки. Но ведь люди знают о существовании Эльфдома. Их технология располагает всем необходимым для строительства ворот. Среди людей есть они, которые будут отчаянно подталкивать их к такому строительству. Скорее раньше, чем позже, но появятся еще одни ворота, и они будут базироваться на Земле. Она остается.

Лишь приняв решение, Тинкер осознала, что за нею неотступно следует Солнечное Копье.

— Доми, — сказала эльфийка-секаша. — Думаю, небезопасно оставаться на мосту, когда воздух так трясет.

Уже несколько минут, как звуки боя прекратились, и Тинкер вернулась на место строительства нового дворца. Оттуда открывался панорамный вид Питтсбурга. Ей оставалось лишь несколько минут. Слышался низкий рокот, все сотрясалось от вибрации. Обнаружив кучу брезента размером с кушетку, Тинкер села на нее. Наступили последние мгновения, когда она видит свой родной город.

— Тинкер! Что происходит? — окликнул ее Ветроволк, едва появившись из лесу вместе со своими секаша. — Они пытались вернуться на Черепашью речку, но с долиной что-то не то.

— Что значит «не то»?

— Она как-то… расплылась.

Тинкер подумала.

— Эффект завесы мог расширить зону ворот, так что, наверное, несколько наслаивающихся друг на друга реальностей были разрушены импульсом обратной связи.

— О чем ты говоришь?

— Ворота, которые я построила для они, создают

резонанс с орбитальными воротами. Эффект завесы с орбитальных ворот посылает импульсы на местные ворота. Вот так. — Она сложила пальцы в кулак и провела над ним ладонью другой руки, демонстрируя радиус эффекта. Скоординировала движение верхней ладони с биением импульсов обратной связи. — Этот участок переносится из одного измерения в другое. Эльфдом, Земля, Онихида. Эльфдом, Земля, Онихида.

— Но затронутая эффектом зона не расширится?

— Нет! У местных ворот не хватит мощи, чтобы повлиять на зону шириной больше чем в несколько сотен футов. Максимум милю.

— Ты все так и задумала?

— Понимаешь, я задумала взорвать орбитальные ворота. И это может произойти в любую секунду. После чего Питтсбург навсегда вернется на Землю.

Ветроволк оглянулся на город внизу, а потом снова посмотрел на нее:

— Значит, ты остаешься со мной?!

— Да, это мой дом.

Он целовал ее, когда наступила тишина. В его объятиях ей легче было перенести боль разлуки. И все-таки она не хотела внезапно увидеть, что город исчез, а поэтому не открывала крепко закрытых глаз и думала только о том, как сильно любит Ветроволка. За поцелуями последовало другое. Он осторожно опустил ее на брезент и, стараясь не касаться порезов и ушибов, нежно занялся с нею любовью.

Позже, когда минуло несколько минут покоя и тишины, он сказал:

— Любовь моя, мне кажется, это не сработало.

— Как не сработало? — Тинкер повернулась и взглянула туда, куда смотрел он. Питтсбург оказался на месте. — Черт! — Она снова откинулась на спину и посмотрела на небо. — Проклятье! Что же пошло не так?

— Возможно, твои ворота сломались первыми.

— Ох, я была уверена, что этого не случится. Этого не происходило ни на одной из моделей, которые я прогоняла.

— Все это неважно. Мы решим эту проблему политическими методами.

Она громко фыркнула.

Земные правительства вряд ли захотят разрушить ворота. Ведь на них завязано столько денег.

— Мы можем добиться компромисса. Если они разрушат орбитальные ворота, мы субсидируем строительство наземных.

Это звучало как долгий, растянутый во времени ужастик с они, вылезающими из щелей на каждом шагу.

Тут внимание Тинкер привлекла движущаяся по небу искорка.

— Падающая звезда, — показала она ему. — Люди верят, что она исполняет желания.

Ветроволк покачал головой:

— Я никогда не пойму, почему раса, не обладающая магией, может верить в волшебные свойства таких случайных вещей.

— Принятие желаемого за действительное.

— Но чего желаешь ты?

— Избавиться от орбитальных ворот, не вызвав при этом войны между измерениями.

— Мудрое желание. Но вот еще одна падающая звезда.

Тинкер заморгала, глядя на ночное небо.

— Это мое воображение или она действительно гораздо больше, чем первая?

— Смотри! — сказал Ветроволк, показывая на что-то вроде шаровой молнии. — И там тоже.

— А! То, что нам кажется падающими звездами, на деле является кусками орбитальных ворот, падающими в атмосферу после взрыва. Меня удивляет, что их просто не отшвырнуло.