Тингль-Тангль
Шрифт:
– Лучше бы ее не было.
– Старшая сестра или младшая?
– Старшая. Мы живем вдвоем, сколько себя помню.
Это не вся правда. Васька, конечно же, помнит родителей, хоть и смутно, – обрывками, клочками. А еще она помнит милого дядю Пеку, который оставался милым до тех пор, пока не сообщил, что родители погибли. Васька может вызвать сцену признания в любую минуту, стоит только закрыть глаза, набрать в легкие побольше воздуха и впиться ногтями в ладони. Вот он гладит ее по голове и вручает куклу Барби (на следующий день Васька оторвала ей голову и выбросила в окно) и заявляет, что ему нужно поговорить с чудесной умницей Васькой.
Все знают, что Васька умница, рассудительная девочка,
Конечно, соглашается Васька, конечно, дядя Пека.
Ты ведь соскучилась по маме и папе, Васька?
Еще бы не соскучилась! Мика мне надоела, и их письма из Египта надоели тоже. Мика не умеет меня усыплять, а мамочка умеет, она пела мне песенки перед сном. И рассказывала сказки.
Разве Мика не рассказывает тебе сказки?
Это совсем не те сказки. И Мика пахнет совсем не так, как мамочка, а я люблю как пахнет мамочка. А папочка обещал сводить меня в зоопарк.
Разве Мика не водила тебя в зоопарк?
Водила, но что с того? Мике нравится то, что совсем не нравится нам с папочкой. Мы всегда идем туда, где змеи и птицы, а Мика боится змей. Она вообще трусиха. Чуть что – у нее глаза на мокром месте. А когда приедут мама с папой? Может, ты знаешь, дядя Пека? А то от Мики ничего нельзя добиться.
Об этом я и хотел поговорить с тобой, моя умница. Видишь ли, они не приедут. Они умерли.
Несмотря на свой ничтожный возраст, Васька уже кое-что слышала о смерти, а однажды даже приняла в ней самое активное участие. Их такса Филимон или попросту Филя, которого Васька обожала таскать за уши и которому исподтишка скармливала манную кашу, вдруг не откликнулся, когда она позвала его. Так и остался лежать на своей подстилке, было ли это связано с суетой вокруг Фили все последние дни? Ему ставили капельницы и делали уколы, а мама так вовсе не выпускала его из рук, и вот теперь он лежит на подстилке без движения. «Филя умер, – сказала тогда мама, заворачивая собаку в старую Васькину курточку с Санта-Клаусами – merryChristmas. – Он был старенький, долго болел и умер. Попрощайся с ним, Васька…» Филю похоронили на Крестовском, и Васька тоже присутствовала на церемонии, она сама настояла на этом. Папа выкопал яму, не слишком глубокую, но вместительную: в ней и исчезли Санта-Клаусы с Филей. Мама плакала, папа хмурился и держал ее за руку, а Мика… Васька не помнит, была ли там Мика или она осталась дома. Зато хорошо помнит, что целый час думала о том, что Филе будет холодно по ночам или когда наступит зима. И будет нечего есть, бедный, бедный Филя! «Ничего этого ему больше не нужно, – сказала тогда мама. – Он ведь умер». «Совсем-совсем ничего?» – переспросила Васька.
«Совсем. Разве только, чтобы мы помнили о нем. Не забывали, какой он был хороший и веселый. И как много радости нам доставлял».
Филя еще какое-то время брезжил в Васькином сознании, а потом его вытеснили египетские рыбы, хорошие и веселые, доставившие Ваське много радости.
Так что же получается теперь? Что мама и папа… Что они умерли, как Филя, или, того хуже, превратились в такс специально для того, чтобы умереть? Но никаких капельниц и никаких шприцов в доме не было, и в Васькину куртку (хоть бы она была и новой) мамочку и папочку не завернешь. И потом, они пишут Ваське письма, а собака уж точно не смогла бы написать ни одного письма!
Дядя Пека врет.
Ты
Умирают не только таксы, умница моя. Умирают не только от старости или болезни. Иногда происходит такая вещь, как несчастный случай. Они умерли иникогда больше не вернутся.
Не вернутся, как не вернулся Филя. Несколько раз Васька видела на улице такс, похожих на Филю как две капли воды, она даже окликала их. Но таксы совсем не реагировали на нее, не виляли хвостом, не бросались к Ваське со всех ног, не заливались радостным лаем и гордо уходили прочь со своими новыми хозяевами. Так что же получается теперь? Когда Васька увидит на улице людей как две капли воды похожих на мамочку и папочку, они не откликнутся? Не подойдут к Ваське, не обнимут, не поцелуют, а гордо уйдут прочь со своими новыми детьми? Это невозможно.
Невозможно.
Не плачь, моя умница. Так случилось, и никто в этом не виноват Мы всегда будем рядом, я и Мика. Мы асе для тебя сделаем.
А Мика знает об этом?
Знает. И очень, очень переживает. Вы остались вдвоем и должны во всем поддерживать друг друга. Бедные сиротки… Бедные, бедные сиротки.
Васька так напряжена, что пропускает «сироток» мимо ушей.
А можно поменять мамочку и папочку на Маку? Мика мне надоела, цепляется по мелочам, каждый день варит мне каши, а я их терпеть не могу. И с ней скучно.
Боюсь, что нет. Они умерли, а Мика жива. Обмена не получится.
А если бы Мика… если бы она не была жива?
Большой и очень важный дядя Пека знает ответы на все вопросы, Мика называет его крестным и еще «мы бы без него пропали». Но теперь Ваську одолевают сомнения, так ли он всезнающ, так ли всесилен. Вместо того чтобы ответить по существу, предложить вариант обмена, который кажется Ваське вполне разумным, он начинает неистово гладить ее по голове и прижимать к груди.
Ну что ты такое говоришь, детка? Это живые становятся мертвыми, а мертвым никогда не стать живыми. А Мика… Она так тебя любит, так заботится о тебе.
Мамочка делала это лучше. Скажи, она с папочкой не захотели больше оставаться с нами?
Васькин ничтожный возраст все-таки не позволяет до конца осознать происшедшее: вполне здравые размышления о смерти таксы Фили перемежаются обидой на бросивших ее родителей. И воспоминаниями о проступках, которые могли бы подтолкнуть родителей к такому решению. Васька переколотила фамильный сервиз, разломала пульт от телевизора, разобрала до последнего болта ходики на кухне, высыпала в суп пачку соли, порезала на кусочки мамино любимое платье, отбила парочку носов у каменных чудовищ, стоящих в мастерской, была покусана лошадью из-за собственной беспечности. Достаточно ли этого, чтобы покинуть Ваську навсегда?
Определенно нет, если не учитывать платье.
Параллельна Васька представляет, как мог бы происходить обмен; так же, как в каком-то фильме про шпионов, их меняли друг на друга у реки, там были две машины и туман. Река – совсем рядом, но можно поискать и другую реку поблизости, машин тоже полно, да и туман время от времени появляется.
Нет, это замечательная идея, вот только как убедить в ее неотразимости дядю Пеку?
И согласится ли Мика?
А ее никто и спрашивать не будет. К тому же дядя Пека сказал, что они все для Васьки сделают.