Тина
Шрифт:
– Говоришь, не пойми что, – рассердилась Аня. Она не любила шутки о «шишках».
– Не стоит страшиться того, чем пугали нас в детстве, – строго осадила Жанна Аню.
– …Дай себе труд выслушать меня, – попросила Аня. – Я о серьезном хочу спросить. Я понимаю, теоретически конкуренция вещь полезная, но будет ли она у нас работать? Отдельные семейные кланы уже сейчас концентрируют в своих руках торговлю и отдельные виды производства. Подмяли под себя мелких предпринимателей и стали монополистами. О какой конкуренции можно вести речь?
– А
– Решил мой знакомый дело завести. Деньги под него занял. И помогай Бог! Только просвистела удача мимо уха его горячей головы. Наехали и съели его с потрохами. Говорил, будто спонсор его подвел, разрази его черная немочь. Вляпался он в историю. А там кто знает, может, с обиды молол.
– То ли у него шубу украли, то ли он кошелек свистнул, – хихикнула Инна. – Спонсоры тоже не прочь поживиться чужим добром.
– Мой знакомый шебутной, упираться стал, обещал из обидчика вытрясти душу… Всех разнести, растребушить. Отчаяние ослепляет. И что? Машина, дом и вся худоба (нажитое) в зачет пошли. Сам еле жив остался.
– Видать, не на Рублевке жил, – опять встряла Инна.
– А он прочухался и снова за свое. Не хотелось верить и соглашаться с тем, что надежда рухнула окончательно. Не сразу понял всю безнадежность своего положения, что все у него выходит с точностью наоборот. Наконец сообразил, что бизнес дело безнадежное, пока у нас кто во что горазд. А до перестройки золотым человеком высокой пробы числился, знатным хозяином. Сколько в нем было лихой удали, душевной красоты, любви к людям! Случилось с ним что-то неподдающееся разуму... Не блатной был. На социалистических принципах бизнес строил, вот и погорел.
– Не перегнешь, не сломаешь. Сама посуди… – непонятно к чему сказала Жанна и сокрушенно покачала головой. – Не всем дано уметь приподняться над ситуацией.
– Надо было… умасливать, задабривать. Но видно и правда честный был, – сочувственно произнесла Инна.
– Покрестился бы сначала, заручился поддержкой Всевышнего – и вперед, – невинным голосом подсказала Жанна.
– Ты еще камаринского посоветуй ему сплясать перед спонсорами. Куражишься? – запальчиво вскрикнула Аня.
– Не о нас сейчас речь. Кто не хитрит и не отгавкивается, на того все беды валятся, – уверенно заявила Инна.
– Вот поэтому мой зять считает, что не стоит торопить события, надо повременить с предпринимательством, пока обстановка в стране не стабилизируется, – отозвалась Жанна.
– Как же она будет стабилизироваться, если все вместо того, чтобы помогать развивать производство, выжидать будут? К тому же потом поздно будет. Все сферы влияния поделят. Кто смел, тот и съел. А что твой зять сможет сделать без начального капитала? Самое распоследнее дело одалживать хоть у частного лица, хоть у государства. Заем – это всегда удавка, – сказала Инна.
– И с чего это дальше будет лучше?.. Эх, открыть бы астральный канал и попасть в иную цивилизацию!
– О машине времени мечтаешь. Впала в детство? – уничтожающим взглядом отреагировала Инна на восклицание Жанны.
– …Нет, вы представляете, за то чтобы поставить подпись и
Не от большого ума туда идут, – обижено заявила Жанна.
– Зато от большой хитрости и наглости, – буркнула Аня. – Закрой эту тему, не расстраивай на сон грядущий.
«В молодости после подобной встречи все через пять минут спали бы сном праведников, а теперь их не угомонишь до рассвета. Мелют, перемалывают…» – вяло подумала Лена.
10
– Шестидесятые – были временем великих иллюзий и огромных надежд. Перефразирую Марину Цветаеву: «Мы были дети и герои. Мы все могли». Правда, и тогда самым важным для меня было испытывать удовольствие от работы, а сверхзадача, главная цель должна как бы… только угадываться. А Брежневские времена поражали бесплодием и скукой. Все упиралось в сомнительную дееспособность элиты с их консервативным лозунгом «держать и не пущать». А в результате – расплата власти за нежелание проводить реформы. Я права?
– Допустим это близко к истине, – ушла от прямого ответа Жанне Аня. – Иногда я склонна соглашаться с непопулярным теперь Лениным.
– Может, ты и Сталина аттестуешь как великого политического деятеля, создателя великой державы? Отожествляешь его с Победой и с успехами в СССР? А этот злой демон, которого, как и Ивана Грозного, на старости лет одолевал шизофренический страх возмездия, погубил больше народу, чем Гитлер. Может, ты выскажешь другую точку зрения, поставишь иной диагноз? Все вылетело из головы? – настырно спросила Инна.
– Чтобы мне пришили политическую близорукость? – отреклась от своего мнения Аня.
– Боишься общественной порки?
– Теперь нет. Хотя… как сказать. Явление Сталина – не изжито. Долго еще о нем будут спорить, сочинять мифы, переворачивать все с ног на голову. И неизвестно, что через тридцать лет будут о нем говорить. Вот и соображай, если голова на плечах не только для шляпы.
– Хватит тебе, а то со страху… своей слюной поперхнешься, – сказала Жанна.
– Вьетнамцы в Лаосе вели себя как сталинисты. А «банда четырех» в Китае? А в Германии что творилось? А в Америке… Эта коричневая гидра периодически поднимает голову. Везде люди одинаковые, – забухтела Аня и подумала обижено:
«Опять у нас коса на камень напоролась. Сюда бы Валю с Кирой. Не зря о них говорят, что и с куском железа подружиться могут».
– Социальные иллюзии гуманизма – розовые мечты. Вот вы тут развал СССР приписали настоянию Горбачева. Мол, разыграл, как по нотам. И сейчас «куда идем – большой секрет»… – засопела в своем углу Жанна.
– Горбачев хотел образ светлого будущего примирить с действительностью, – рассмеялась Инна. –
А еще Козьма Прутков призывал: «Зри в корень».
– Горбачев пытался сохранить целостность страны. Основы развала заложил Сталин, присоединив Прибалтику и западные области Украины. Убила бы гада.