TimeZero. Пепел обетованный
Шрифт:
– Только для тебя и только сегодня. Бесплатная экскурсия по развалинам завода.
Долго мы не ходили, хоть я и боялся, что проторчим в цехах и на сборочном конвейере весь день. Но Кира быстро заскучала: чего там смотреть, все одно и то же: ржавая железная круговерть. Ногу сломать – раз плюнуть.
Во дворе, в ворохе пузырящейся краски, что отваливалась целыми кусками, как кожа при радиоактивных ожогах, ржавели остовы погрузчиков. Моторы, сервоприводы, электронику с них давным-давно сняли, остались только неприлично обнаженные скелеты. На складе, как я и предполагал, в свое
«Ценных» трофеев мы добыли немного: помятый рожок от АКМС, несколько стреляных гильз, изорванный рулон стекловаты и прокисшую от влаги, покрытую плесенью и грибком пустую аптечку. Еще одну находку – мумифицированный труп в армейском х/б я благоразумно от Киры скрыл. Лежит себе и лежит, каши не просит.
В выбранной комнате мы расчистили ближний к окну угол, постелили на пол пару относительно целых кусков стекловаты. Кира отпросилась на улицу, где сначала пропала на пару минут, а потом долго бегала по траве, размахивая белым полотнищем. Как оказалось – собирала росу на сменную футболку. Я смотрел за ней из окна, как она двигается, наклоняется к земле, становится на колени, и улыбался неизвестно чему.
Силь бы меня поняла.
Собирать росу во фляжки я не разрешил.
– Почему?
– Обойдемся пока своими запасами, неизвестно, какой здесь фон. Но умываться вполне можно, так что не стесняйся.
Первым делом Кира оттерла физиономию мне, приговаривая, что таких небритых грязнуль в город не пускают.
– Ты еще не видела сталкеров после трехмесячного похода! Вот где красавчики.
– Не сомневаюсь. Но ты у меня должен быть чистый и красивый.
А, вот как! Уже «у меня». Быстро же нас, мужиков, прибирают к рукам.
Потом она вдруг покраснела и тихим голосом попросила:
– Отвернись, пожалуйста. Я хочу обтереться… до пояса.
– Пфф, – я с самым невинным видом пожал плечами, хотя не могу, не покривив душой, сказать, что ее слова не включили мое воображение. Грудь такой идеальной формы стоит того, чтобы ею любовались. – Я тогда спать лягу. Носом к стенке, чтобы тебя не смущать.
Вымотался я. Как и в день гекатомбы Шакалов, стоило мне поудобнее устроиться на мягких рулонах и отвлечься от таинственного шуршания за спиной, я моментально заснул. Накопившаяся усталость выключила меня из мира. Я потух, словно КПК со снятой батареей.
А когда проснулся, было темно. И тихо, лишь где-то далеко, на пределе слышимости трещала какая-то ночная тварь. Цикады, наверное.
Совсем рядом, чуть ли не мне в ухо спокойно сопела Кира. Умаялась стоять на часах, да и прикорнула рядышком. От ее тела шло успокаивающее тепло, рука лежала поперек моей груди – наверное, чтоб не убежал.
Стоило мне чуть-чуть пошевелиться, как Кира тут же вздрогнула, обхватила посильнее и прижалась к моему боку. И даже что-то пробормотала во сне. Словно ребенок,
Дорожная сеть у Новой Москвы
Локальные координаты 122006
Заброшенная частная дорога
Локальные координаты 121906
Кира спала, свернувшись, словно котенок, и снилось ей явно что-то хорошее, потому что иногда она улыбалась. Я осторожно, стараясь резким движением или шумом не разбудить ее, освободился. В руках Киры осталась только куртка.
Она вздохнула и уткнулась лицом в плотную ткань.
М-да. Знал бы заранее, хотя бы постирал.
«Нет в тебе романтики, брат Андреналин! О чем думаешь?!»
А о чем мне еще думать, когда я сижу на корточках над мирно посапывающей девушкой, и всю мою душу переполняет нежность? Когда хочется подхватить ее на руки, поцеловать, обнять крепко… Будить только жаль, устала ведь за день.
Да какое там обнять!
В облегающей рубашке и коротких шортах, с поджатыми босыми ногами, с косичкой, утонувшей под воротом, Кира выглядела настолько соблазнительной, что я с трудом сдерживался.
Наверное, внутренний голос должен был нашептывать мне что-то вроде: «Ну, что же ты! Не зевай! Она в твоей власти! Она всем тебе обязана…», а я – вести с ним тяжелую внутреннюю борьбу. Так обычно рассказывают в узком мужском кругу после десятой кружки.
Но внутренний голос молчал. И боролся я не с ним, а с дыханием, которое вдруг стало хриплым и прерывистым. Кровь бросилась мне в лицо, зашумела в ушах. Мельком я подумал, что Кире сейчас лучше не просыпаться – прицел на зрачке наверняка уже светится.
Третий месяц без женщины. Даже для сталкера тот еще рекорд.
А Кира со своими заморочками любого мужика с ума сведет, даже вполне удовлетворенного.
«Отвернись, я оботрусь». «Ой, я что-то замерзла, можно о тебя согреться?»
Или приподнимется на цыпочках, потянется, как игривая кошка, словно и не замечая, как натянулась на груди армейская гимнастерка. Сил нет терпеть.
Я приподнялся, перешагнул через Киру и вышел в коридор. Спустился на пролет ниже и саданул кулаком в стену что было сил.
И еще раз. Еще. Бил, пока не расшиб костяшки в кровь.
Не полегчало, но, по крайней мере, боль меня отрезвила. Лицо перестало гореть, дыхание более-менее выровнялось.
Наверное, это не большой подвиг… и все же так правильно. Не знаю уж, что там было у Киры в Вавилоне, кого она там оставила и как жила. Не знаю. Может, она привыкла ко всему и отреагировала бы спокойно. Или сама только и мечтает о том же, недоумевая, когда рохля Андреналин наконец сообразит.
А если нет? Вдруг – слезы, истерика, страх? Как я могу сделать ей больно, напугать ее, если сам поклялся ее защищать? Пусть даже мысленно.
Но поклялся я памятью Силь. Еще тогда, на парапете портала в «сотой» промзоне.
Да и воспользоваться доверием девушки, у которой нет других защитников в этом мире, кроме тебя, – подло. И можно потом сколько угодно оправдываться, что мир жесток, что обычно именно так все и поступают, только совесть не заглушишь.
Если она у тебя есть, конечно.