Тихоня
Шрифт:
– Пей до дна и сразу ложись в постель, поговорим утром.
И жадно, как едва ступивший на берег матрос, прильнула к кубку.
– Как скажешь, дорогая, – вздохнул Маст и решительно последовал ее примеру, отложив все объяснения на потом.
Ведь неизвестно еще, какой именно болезни у нее приступ и как рекомендовал пить это зелье лекарь. Определенно не вместе с мужем… хотя бывают иногда и такие снадобья.
Однако едва Маст дошел до кровати и, сбросив верхнюю одежду, упал в подушки, как ощутил острую боль, волной поднимающуюся от затылка, заливающую темя и пульсирующую в висках.
Стук в дверь бил по голове тяжелой дубиной, отзывался тошнотой в желудке. Рядом застонала женщина, шевельнулось одеяло.
– Предупреждала ведь, убью…
Арвельд, открыв глаза, вгляделся в соседку по постели, начиная постепенно осознавать, насколько хорошо ее знает.
Скрипнув зубами, герцог приподнялся на подушке и взглянул за окно. Интересно, какое сейчас время суток? Однако за окном тоскливо серел дождливый осенний день, и понять это было невозможно.
В дверь снова постучали, не так громко, как ему казалось ранее, но неотступно, как дознаватель.
– Убью, – пробормотала женщина, пытаясь подняться, но герцог осторожно прижал ее к подушке.
– Лежи, Ниди, сам встану.
– Только не забудь… – облизнув пересохшие губы, прошептала она, – мы ничего не помним, и ты мой муж.
– Сообразил, не дурак, – так же тихо шепнул он и поплелся к двери, растирая по пути занемевшую шею. – Ну, кому с утра неймется?
За распахнутой дверью стояла немолодая женщина, настолько похожая на Леонидию, что у герцога и на миг не возникло сомнения, кого он видит перед собой. Бесспорно свою «тещу».
– Мне нужно поговорить с Леонидией, – высокомерно заявила дама, словно не замечая ни того, насколько раздет стоящий перед ней незнакомый мужчина, ни того, как бездвижно лежит на постели ее дочь.
– Дом горит? – начиная звереть, очень тихо и ласково поинтересовался Арвельд.
– Нет, но это…
– Тсс! – прижав палец к губам, почти шепотом сообщил он, – приходите, когда загорится дом или на нас пойдет лавина, я с вами поговорю. А пока сбегайте на кухню и принесите горячего отвара, кислого молока, булочек и сироп шиповника. Если нет, можно чернику с медом.
– Что?! – оскорбленно задрала она нос.
– Вы не поняли? Завтрак – и побыстрее, иначе я начну сердиться, – прошипел герцог с неподдельной яростью, и молнии, сверкнувшие в его ставших серыми, как небо за окном, глазах, оказались доходчивее прочих доводов.
– Зря ты с ней так, – пробормотала Леонидия, наблюдая из-под полуприкрытых век, как Арвельд жадно глотает воду, налитую из кувшина для умывания.
Потом, небрежно ополоснув кубок, герцог налил воды и для нее и принес к постели. Помог поднять голову, напоил и принялся снимать с бывшей госпожи сапожки, которые у нее самой с вечера не хватило сил расшнуровать.
– Помочь тебе раздеться? – спросил он спустя минуту, изучая содержимое шкафа и облачаясь в давно не новый бархатный халат.
– Помоги дойти до вон той двери, – прошептала она, – или нет… сходи сначала сам и налей мне в лохань воды. Сейчас уже обед… в это время вода теплая.
А через четверть часа, когда Арвельд почти на руках отнес ее
– Понял уже, дорогая, – хмуро кивнул он, опуская ее на лавку, и прикрыл дверь. – Как ты думаешь, куда она отправила Змея и Эсту?
– Вряд ли вместе, хотя, вполне возможно, позже приведет их сюда, – печально прошептала Леонидия лжемужу. – А здесь она разрешает из милости жить моей родне, причем все время старательно доказывая им, будто это по моей вине все терпят такую нищету. А на самом деле это она нас разорила… тсс, кто-то вошел.
– Купайся, дорогая, – громко сказал Арвельд и чуть поморщился от полыхнувшей в темени боли. – Как нужно будет тебя забрать, постучи ковшиком.
– Тут есть звонок, ты, наверное, забыл, – усмехнулась Леонидия.
– Не забыл. – Герцог вышел из умывальни и посмотрел на служанку, ставившую на стол поднос с едой. – Надеюсь, отвар горячий?
– Надейтесь, – дерзко фыркнула крепкотелая девица и, махнув юбками, развернулась к двери.
А в следующую секунду испуганно таращила глаза и попискивала, глядя во взбешенные глаза мужчины, ловко поймавшего ее за фартук и подтаскивающего к себе.
– Чего ты сказала? – грозно нависнув над нахалкой, процедил Арвельд. – Захотела оказаться на улице без расчета и рекомендаций? Так иди!
– А вы тут не командуйте… – с каждым произнесенным звуком голос девицы становился все тише и неувереннее. – Вот госпожа Зора приедет, я пожалуюсь.
– Некому будет жаловаться, – недобро ухмыльнулся Арвельд, точно знавший, вот так нагло могут вести себя лишь соглядатаи, точно знающие, кто тут истинный хозяин. – Так как тебе пора читать последнюю молитву.
Сжав одной рукой ворот платья служанки, герцог начал накручивать его на кулак, неумолимо стискивая ее горло, а второй отбивался от пытающихся его оцарапать коготков. И бдительно наблюдая за своей жертвой, душил ее до тех пор, пока одна из рук шпионки не нырнула куда-то в складки юбки и не выхватила кинжал. Арви, искренне надеявшийся именно на такой поворот, мгновенно перехватил ее руку, вывернул назад и легко отобрал оружие. Судя по сноровке, специально ничему из тех умений, какими владела его сестра, эту осведомительницу никто не учил.
– А вот теперь ты отправишься к дознавателю, за попытку убийства своего господина, – зловеще пообещал герцог схватившейся за горло девице и, ловко проведя ладонью по ее бедру, нащупал привязанные к пояску простой лентой и спрятанные в глубоком кармане ножны.
Через минуту они висели на его собственном поясе, а девица была бесцеремонно вытолкана за дверь с приказанием больше никогда сюда не являться.
Глава 18
Похоже, он поторопился выгонять шпионку, пришла в голову Арвельда запоздалая мысль, когда он разглядывал принесенные служанкой тарелки и кувшины. Демон, зло выругался про себя герцог, ну вот почему он сразу не подумал, что девица могла получить приказ подсыпать им в еду и питье какое-нибудь зелье?! В этом месте нужно быть настороже и сначала непременно испытывать все на шпионке. Хотя ее никогда не поздно позвать еще раз.