Тихая гавань
Шрифт:
Эрин ушла, но Кевин постоянно видел ее повсюду. Он ничего не мог с этим поделать. Проезжая по улицам Бостона и завидев золотой отблеск на плечах женщины, он чувствовал, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Он хотел увидеть маленький нос и зеленые глаза, выискивал красивую походку. Порой он останавливался у булочной, притворяясь, что ждет жену из магазина.
Он должен найти ее, пусть даже в Филадельфии она от него сумела скрыться. Люди оставляют следы. Иначе не бывает. В Филадельфии она назвалась вымышленным именем и придумала номер социальной страховки, но это не может длиться вечно, если только она не решит селиться исключительно в захудалых отелях и менять работу каждые несколько недель. Пока настоящий номер ее страховки нигде не всплыл — полицейский из другого
9
Послание к Ефесянам, 5:3.
Он не сомневался, что найдет ее в марте. Он был уверен, что-нибудь прояснится в апреле. Он ждал новостей в мае, но дом по-прежнему был пуст. Заканчивался июнь. Мысли Кевина часто путались; он двигался автоматически, как заводная кукла. Ему было трудно сосредоточиться, водка уже не помогала. Ему приходилось лгать Коффи и Рамиресу, а потом уходить, оставляя их сплетничать.
Он понимал одно: Эрин уже не бежит. Не станет она постоянно переезжать с места на место и бесконечно менять работу, это не в ее натуре. Она любит хорошие вещи и красивую обстановку. Стало быть, она живет по чужим документам. Если ей не хочется вечно быть в бегах, рано или поздно ей понадобится оригинал свидетельства о рождении и настоящий номер социальной страховки. Сейчас везде требуют удостоверение личности. Но где и как она раздобыла чужие документы? Кевин знал: проще всего найти человека такого же возраста, недавно умершего, и завладеть документами покойного. Первое еще можно с натяжкой допустить, потому что в библиотеку он Эрин все-таки возил. Кевин представил, как она читает некрологи на микрофише, выбирая, чье имя присвоить. Она замышляла побег и обдумывала детали, притворяясь, что смотрит на полки, и делала это, когда после тяжелого трудового дня он возил ее в библиотеку. Он проявлял к ней доброту, а она отплатила черным предательством, и Кевин приходил в бешенство при мысли, что Эрин наверняка исподтишка смеялась над ним. Однажды его обуяла такая злоба, что он раскрошил молотком сервиз китайского фарфора, который им подарили на свадьбу. Выпустив пар, он смог сосредоточиться на том, что нужно делать. Весь март и апрель Кевин по много часов проводил в библиотеке, вычисляя ее новое имя. Но как она достала документы? Где она сейчас? Почему не возвращается домой?
Эти вопросы жгли его огнем. Порой все становилось так запутанно, что он не мог сдержать слез, потому что тосковал по ней и хотел, чтобы она вернулась, потому что органически не мог жить один. Но иногда сознание того, что Эрин его бросила, напоминало ему, какая же она эгоистка, и тогда Кевину хотелось убить ее на месте.
Июль принес обжигающе-влажную, словно дыхание драконов, удушающую жару. Горизонт рябил и переливался вдали, словно мираж. Прошли праздники Четвертого июля, началась новая неделя. Кондиционер в доме сломался, но Кевин из осторожности не вызвал мастера и каждое утро отправлялся на работу с головной болью. Методом проб и ошибок он установил, что водка помогает лучше тайленола, но до конца боль не отпускала, стучала в висках. Он перестал ходить в библиотеку. Коффи и Рамирес снова справлялись о его жене. Кевин ответил, что с ней все в порядке, но больше не прибавил ни слова и сменил тему. Ему дали напарника, Тодда Вэннерти, новоиспеченного офицера полиции. Тодд охотно передоверил Кевину опрос свидетелей и потерпевших, а тому ничего больше и не надо было.
Кевин объяснил
После смены Кевин и Тодд пошли в бар. Тодд делал вид, что выбросил из головы, увиденное в квартире, но выпил три бутылки пива одну за другой. Он рассказал, что только со второго раза сдал экзамен на чин детектива. Кевин пил водку, но из-за Тодда велел бармену плеснуть в бокал клюквенного сока.
Это был полицейский бар. Много блюстителей закона, низкие цены, приглушенный свет и женщины, любившие путаться с копами. В нарушение правил бармен разрешал посетителям курить — ведь большинство из них были полицейскими. Тодд не был женат и часто сюда захаживал. Кевин раньше здесь не бывал. Ему бар не понравился, но идти домой он тоже не хотел.
Тодд ушел в туалет, а вернувшись, сел ближе к Кевину:
— По-моему, вон те две на нас глаз положили.
Кевин обернулся. Сидевшим у края стойки женщинам на вид было лет по тридцати, как и ему. Брюнетка поймала его взгляд и спустя секунду неторопливо отвернулась к рыжеволосой подруге.
— Вот когда пожалеешь, что женат! Правда, красивые?
«Потрепанные они», — подумал Кевин. Не похожи на Эрин с ее чистой кожей и духами с запахом лимона и мяты, которые он купил ей на Рождество.
— Ну, иди познакомься с ними, если хочешь, — предложил он.
— А что, и пойду, — согласился Тодд. Он заказал еще пиво и с улыбкой направился в конец стойки. Наверняка, он сказал какую-нибудь глупость, но женщины рассмеялись. Кевин заказал двойную водку без сока, наблюдая за троицей в большое зеркало за стойкой.
Брюнетка встретилась с ним взглядом в зеркале, и он не отвел глаза. Через десять минут она непринужденно подошла и присела рядом, на место Тодда.
— Что, сегодня плохое настроение? — спросила она.
— Я не специалист по салонной болтовне.
Брюнетка вроде бы задумалась.
— Я Эмбер, — сказала она.
— Кевин, — представился он, не зная, что еще сказать, и отхлебнул водки, которая показалась ему безвкусной, как вода.
Брюнетка подалась поближе. От нее шел запах мускуса, а не лимона с мятой.
— Тодд сказал, вы раскрываете убийства?
— Так и есть.
— А это сложно?
— Иногда, — ответил Кевин, допил водку и поднял бокал. Бармен пододвинул ему другой. — А ты где работаешь?
— Офис-менеджером в булочной у брата. Он делает роллы и выпечку для ресторанов.
— Интересно.
Она цинично улыбнулась:
— Вовсе тебе не интересно. Это скука, зато реальные деньги. — Ее зубы блеснули в полумраке. — Я тебя раньше не видела.
— Меня Тодд привел.
— А, ну этого я знаю. Он западает на все, что в юбке шевелится… и не шевелится. Моя подружка любит сюда ходить, я этот бар терпеть не могу. Это она меня сюда затащила.
Кевин кивнул и заерзал на высоком стуле, подумав, ходят ли сюда Коффи и Рамирес.
— Я тебе надоела? — спросила Эмбер. — Могу уйти, если хочешь.
— Ты мне не надоела.
Она взбила волосы, и Кевин подумал, что она симпатичнее, чем показалась на первый взгляд.
— Угостишь меня коктейлем? — спросила Эмбер.
— Что ты будешь?
— «Космополитен», — ответила она.
Кевин помахал бармену, и на стойке появился «Космополитен».
— Я плохо это умею, — сказал Кевин. — Что?
— А вот это.
— Мы же просто разговариваем, — успокоила она. — И у тебя хорошо получается.