Тихая гавань

Спаркс Николас

— Ну, это не идеально, но поверь мне, я тоже неидеален, поэтому давай будем жить сегодняшним днем. А когда ты будешь готова, если такой момент наступит… Я буду ждать. — Он провел пальцем по ее щеке. — Я люблю тебя, Кэти, и пусть ты не отвечаешь мне тем же и даже никогда не скажешь этих слов, это не изменит моих чувств.

— Алекс…

— Я не требую ответа.

— Можно я объясню? — попросила она, отстранившись.

Он смотрел на нее с нескрываемым любопытством.

— Позволь мне кое-что рассказать, — сказала она. — Я хочу рассказать

о себе.

17

За три дня до того, как Кэти сбежала из Новой Англии, подул резкий январский ветер. Мокрые хлопья снега замерзали на лету. Кэти шла к салону, низко нагнув голову. Длинные светлые волосы развевались на ветру, острые льдинки царапали щеки. На Кэти были не сапоги, а туфли на шпильках, и ноги сразу замерзли. Сзади в машине сидел Кевин, провожая ее взглядом. Она слышала урчание мотора и, не поворачивая головы, могла уверенно сказать, что рот Кевина сжат в тонкую полоску.

От покупателей, осаждавших торговые ряды перед Рождеством, не осталось и следа. «Радиорубка» слева от салона и зоомагазин справа стояли пустые — никого не привлекал шопинг в такую погоду. Кэти потянула дверь, которую сразу распахнуло ветром, и с усилием закрыла ее. Стылый воздух ворвался за ней в салон. Плечи жакета покрывал тонкий белый слой снега. Она стянула перчатки, сбросила жакет и обернулась помахать Кевину. Он любил, когда она ему улыбалась.

Она была записана на два к мастеру по имени Рейчел. Большинство кресел были заняты, и Кэти не знала, куда идти. В этом салоне она была впервые и чувствовала себя скованно. Все стилистки были молодыми, и почти каждая щеголяла ярко-красной или синей шевелюрой. К ней подошла девушка лет двадцати пяти, загорелая, с пирсингом и татуировкой на шее.

— Вы ко мне на два часа? Краситься и стричься? — спросила она.

Кэти кивнула.

— Я Рейчел. Пойдемте. — Она оглянулась через плечо: — Холодище, да? Я чуть не замерзла, пока дошла — нас заставляют ставить машины на той стороне парковки. Козлы, а мы ничего не можем сделать.

— Да, сегодня холодно, — отозвалась Кэти.

Рейчел подвела ее к креслу, обтянутому фиолетовым винилом. Пол был выложен черной плиткой. Какой-то подростковый стиль, подумала Кэти. Для одиноких и эксцентричных. Не для замужних блондинок. Она запоздало вздрогнула, когда Рейчел накрыла ее накидкой, и сидела, сжимая и разжимая пальцы ног, пытаясь согреться.

— Вы сюда недавно переехали? — спросила Рейчел.

— Я живу в Дорчестере.

— Далековато! Вам нас кто-то посоветовал?

Кэти проезжала мимо салона две недели назад, когда Кевин возил ее за покупками, но не стала об этом говорить, отрицательно покачав головой.

— Значит, мне повезло, что я ответила на ваш звонок, — улыбнулась Рейчел. — Вам какой цвет хочется?

Кэти не любила смотреть на себя в зеркало, но выбора не было. Прическа должна быть хорошей. Альтернативы нет. За оправу зеркала была заткнута фотография Рейчел,

видимо с бойфрендом, превосходившим ее обилием пирсинга и носившим ирокез. Кэти стиснула под накидкой руки:

— Я хочу, чтобы выглядело естественно. Может, зимой сделать некоторые пряди потемнее? И корни подкрасьте, чтобы не выделялись.

Рейчел посмотрела на Кэти в зеркале:

— Остальное хотите примерно такого же тона? Или темнее, светлее? Мелирование делать не будем?

— Нет, оставьте примерно так.

— Против фольги не возражаете?

— Нет, — отозвалась Кэти.

— Проще простого, — сказала Рейчел. — Сейчас я все приготовлю и вернусь, о’кей?

Кэти кивнула и стала смотреть на женщину, опустившую затылок на раковину для мытья волос, и стилистку рядом. Она слышала журчание воды и гул голосов от других кресел. Из динамиков звучала приглушенная музыка.

Рейчел вернулась с фольгой и разведенной краской. Стоя у кресла, она размешивала мутную массу в широкой чашке, добиваясь нужной консистенции.

— А вы давно живете в Дорчестере?

— Четыре года.

— А выросли где?

— В Пенсильвании, — сказала Кэти. — До переезда сюда жила в Атлантик-сити.

— Вас сейчас муж привез?

— Да.

— Хорошая у него машина. Я видела, когда вы прощались. Это у него «мустанг»?

Кэти опять кивнула. Некоторое время Рейчел работала молча, нанося краску и заворачивая пряди в фольгу.

— А вы давно замужем? — спросила она, справившись с особенно непокорной прядью.

— Четыре года.

— А, вот почему вы переехали в Дорчестер!

— Да.

— А кем вы работаете?

Кэти упорно смотрела вперед, стараясь не видеть себя. Желая быть кем-то другим. До возвращения Кевина полтора часа, и она молилась, чтобы он не приехал раньше.

— Я не работаю, — ответила Кэти.

— Ого, я бы с ума сошла дома сидеть. Хотя работать тоже тяжело. А чем вы занимались до свадьбы?

— Была официанткой, разносила коктейли.

— В казино каком-нибудь?

— Да.

— Там мужа и встретили?

— Да, — подтвердила Кэти.

— А что он сейчас делает, пока вы волосы красите?

«В баре сидит», — подумала Кэти и ответила:

— Не знаю.

— А чего не сами приехали? Живете вы действительно далековато.

— Меня муж возит.

— Ой, я не представляю жизни без машины! Уход за ней, конечно, зато села и доехала, куда надо. Больно нужно от кого-то зависеть.

В воздухе пахло духами. Радиатор под столом начал пощелкивать.

— Я не умею водить.

Рейчел заворачивала в фольгу очередную прядь.

— Да это несложно! Попробуйте, потом отдохните, и все, можно ехать.

Кэти смотрела на Рейчел в зеркале. Мастерица вроде бы знала свое дело, но она совсем молодая, начинающая. Лучше бы кого-то опытнее, постарше. Странно, но Кэти, едва на пару лет старше этой Рейчел, рядом с ней чувствовала себя старой.

— А детки у вас есть?

— Нет.