Тихая гавань
Шрифт:
— Трудный день?
— Ты даже представить себе не можешь.
— Входи, входи же!
— Лучше я плащ здесь оставлю, иначе в твоей гостиной будут две лужи вместо одной, — сказала Джо, выбираясь из дождевика. — Без него я бы сразу промокла насквозь.
Джо бросила плащ на кресло-качалку, положила зонт и пошла за Кэти в кухню.
Девушка сразу поставила вино на стойку и, когда Джо направилась к столу, выдвинула ящик шкафчика у холодильника, достала лежавший у задней стенки ржавый швейцарский армейский нож и отогнула штопор.
— Какая вкуснота!
— Угощайся. Как дела с покраской?
— Ну, гостиную я закончила, но потом день не задался.
— А что случилось?
— Потом расскажу. Сперва я хочу вина. А ты? Какие у тебя успехи?
— Ничего особенного. Сходила в магазин, прибралась, постирала…
Джо присела у стола и взяла крекер:
— Ясно. Материал для мемуаров.
Кэти засмеялась, ввинчивая штопор в пробку.
— Да уж, страшно интересно.
— Может, я открою? — предложила Джо.
— Да нет, я справлюсь.
— Правильно, — усмехнулась Джо. — Я гостья, мне полагается ничего не делать.
Кэти зажала бутылку коленями, и пробка поддалась с негромким хлопком.
— Кроме шуток, спасибо за приглашение, — вздохнула Джо. — Ты представить себе не можешь, как я этого ждала.
— Неужели?
— Не надо так.
— Как?
— Притворяться, будто не догадывалась, что я хотела зайти. Скрепить нашу дружбу бутылкой вина. Друзья познаются в грозе. — Она изогнула бровь. — Да, и прежде чем ты начнешь анализировать, можно ли считать нас подругами и хорошо ли мы знакомы, знай, я искренне считаю тебя своей подругой. — Она помолчала, давая Кэти время переварить услышанное, и заговорила снова: — Ну что, давай по бокалу?
Гроза утихла ближе к вечеру, и Кэти открыла кухонное окно. Дождь принес ощутимую прохладу, и воздух был свеж и чист. С земли поднимался туман. Тучи беззвучно сталкивались в небе в большие горы, но ветер уносил их прочь. Лунный свет почти через равные промежутки сменялся густой тенью. Кроны деревьев становились то серебристыми, то черными, словно светясь под вечерним бризом.
В самом мечтательном настроении Кэти упивалась вином, ветерком и красивым смехом Джо, смакуя каждый крекер с маслом и резкий, сочный сыр и вспоминая, как ей приходилось голодать. Было время, когда от голода она была тонкой, как горячая струйка выдувного стекла.
Мыслями она унеслась далеко-далеко. Ей вспоминались родители. В хорошие дни, когда их демоны спали, а мама жарила яичницу с беконом и аромат наполнял весь дом, папа тут же появлялся в кухне, подходил к жене, отодвигал ее волосы и целовал в шею сбоку, а мама смеялась от щекотки. Однажды отец возил их в Геттисберг и держал Кэти за руку, гуляя по городу. Она до сих пор помнит непривычное ощущение силы и нежности отцовской руки. Отец у нее был высокий, широкоплечий, темноволосый, с флотской татуировкой на плече. Он четыре года служил на эсминце и побывал в Японии, Корее и Сингапуре, но кроме этого ничего не рассказывал.
А мама, миниатюрная блондинка, участвовала однажды в конкурсе красоты и дошла до третьего тура. Она любила цветы и весной
Вино, которое пили Джо и Кэти, хранило чуть заметный привкус дубовой бочки и абрикосов и было очень вкусным. Кэти допила свою чашку до дна, и Джо налила ей еще. Когда к лампе над раковиной прилетел мотылек, обе женщины начали смеяться, наблюдая за его сумбурным, дерганым полетом. Кэти нарезала еще сыра и добавила крекеров на тарелку. Они говорили о кино, о книгах, и Джо ахнула от радости, услышав, что любимый фильм Кэти — «Эта прекрасная жизнь», и сообщила, что разделяет ее вкусы.
В детстве, вспомнилось Кэти, она просила у матери колокольчик — помочь ангелам обрести крылышки. Она допила вторую кружку вина, чувствуя себя перышком на летнем ветру.
Джо задавала мало вопросов. Словно сговорившись, они придерживались самых общих тем, и Кэти вновь подумала, что ей очень нравится дружить с Джо. Когда мир за окнами залило серебристое сияние, женщины вышли на террасу. Кэти чуть пошатывало, и она взялась за перила. Мелкими глотками подруги пили вино, тучи продолжали рваться, и вдруг все небо оказалось чистым и звездным. Кэти показала Большую Медведицу и Полярную звезду — единственное, что знала, но эстафету подхватила Джо, с ходу назвав десятки других звезд и созвездий. Кэти во все глаза рассматривала ночное небо, удивляясь, как много знает соседка, пока не вслушалась в ее болтовню:
— Вон та называется Элмер Фадд, а прямо над той сосной можно различить Даффи Дакка…
Тут до Кэти дошло, что Джо тоже не знает астрономии, а соседка рассмеялась, как шаловливая девчонка.
Когда они вернулись к столу, Кэти разлила по кружкам все, что осталось в бутылке, и сделала глоток. В горле стало тепло, голова закружилась. Мотылек по-прежнему вился вокруг лампы, хотя теперь Кэти казалось, что там два мотылька. Ей было хорошо и спокойно, и она подумала, что вечер выдался прекрасный, что у нее есть настоящая подруга, которая красиво смеется и в шутку притворяется знатоком звездного неба. Но сама Кэти не знала, смеяться или плакать, потому что очень давно не чувствовала себя так легко и естественно.
— С тобой все нормально? — спросила Джо.
— Отлично, — заверила Кэти. — Я как раз подумала: как хорошо, что ты зашла.
Джо внимательно посмотрела на нее:
— По-моему, ты наклюкалась.
— По-моему, ты права, — согласилась Кэти.
— Так… Чем же ты займешься? Тебя тянет на подвиги?
— Не понимаю.
— Ну, ты не хочешь съездить в город поразвлечься?
Кэти покачала головой:
— Нет.
— Не жалуешь людных мест?
— Мне лучше одной.
Поводив пальцем по краю кружки, Джо сказала: