Тигриные игры
Шрифт:
— Не делай этого, Гидеон, — прошептала Кэт, шагнув в комнату, когда он повернулся к ней. Ее взгляд встретился с его, голос был низким, успокаивающим. — Пусть Грэм и Бюро разберутся с этим. Я позвонила Грэму. Он скоро будет здесь.
Его взгляд сузился. Что, черт возьми, она делает?
Кэт проникала в него, касаясь его души, умоляя глазами.
Сконцентрировав свое внимание на ней, он позволил ей это. Она надела прочные черные брюки, похожие на военные, черную футболку с короткими рукавами и оружие, прицепленное к бедрам. На мгновение гордость и удовлетворение
Она определенно выглядела готовой убивать, а не начинать игру, которой он, без сомнения, наслаждался. Если это не убьет их обоих.
— У Джонаса не достаточно яиц для этого, — прорычал Грэм, хотя несколько раз Джонас удивлял его в этом вопросе.
— У Грэма где-то здесь есть камеры, — заявила она, уверяя его в этом.
Конечно, это записывается. Он все записывает.
— То, что они пытались сделать, то, что пытался сделать Рэймонд, нельзя проигнорировать.
Подойдя поближе, она обняла его, как никогда.
— Пусть Грэм разберется с этим, Гидеон. Ты должен уйти, прежде чем кто-нибудь еще поймет, что ты здесь.
Ярость пульсировала через него, наполняя его кровь, его чувства, но это слабело. Безумие было сосредоточено на ней. Полосы исчезали.
Рэймонд и шакалы узнают, что Грэм и Гидеон одна и та же Порода, если только он не сделает то, о чем Кэт умоляет его.
Не важно узнают ли они, что эти две личности едины, если только он не сделает, как она просит, и не передаст их Джонасу. Если они узнают, что он также и Грэм, у него не останется выбора, кроме как убить их.
Любой выбор заманчив. Игра или убийство?
Он вновь взглянул на шакалов, с любопытством наблюдающих за ними, затем на Рэймонда, чьи темные глаза наполнились расчетливой надеждой.
Не было криков, чтобы успокоить обезумевшего монстра, бушующего внутри Грэма, как бы он ни жаждал их.
От него вырвался рык, злобный, жаждущий крови.
— Что ты сделал с моим идеальным котенком? — огрызнулся он от тихого ужаса, который наполнил взгляд навахо. — Слабачка. Она бы никогда не пощадила врага, если бы я смог завершить обучение. В любом случае, ее не должно было быть, — рычание, с которым он обращался к своему пленнику, заставило того паниковать.
Это мало чем могло облегчить разочарованное отвращение, которое он чувствовал.
— Я воспитывал ее в течение двенадцати лет, — бушевал он, глядя в бездонные карие глаза, полные паники. — Я старался изо всех сил, клянусь, прививал ей правильные ценности. Учил ее ценности крови и когда лучше ее пролить. Где я оплошал? Когда научил эту чертову девушки милосердию? Я не учил.
Но он учил. Гидеон. Он испытывал странное милосердие для одного четырехдневного ребенка. Самая своеобразная привязанность. Когда он смотрел в ее бледное, больное личико и видел тень
— Я учил ее выживать, а ты как-то показал ей, какого умирать, — он раздраженно вздохнул. — Только за это я должен мучать тебя часами.
Ублюдок снова забормотал. Умоляя пощадить. Пожалуйста. Пожалуйста… да, он слышал все это раньше. Слава богу, это были не совсем слова. Он ненавидел всю эту умоляющую и плачущую фигню. Это ничего не давало, кроме подпитки безумию внутри него.
— Ты потерял контроль над ней, — указал шакал. — Ты позволил ей уйти, когда она была достаточно молода, чтобы познать слабости.
Он ненавидел, когда враг был прав. И он ненавидел именно этого шакала. Ублюдок. Грэм готов поспорить, он закончит плохо.
— Ты иГрэмпожалеете об этом, — отрезал Грэм, разрешая ей игру.
Он знал, что пожалеет об этом. Он чувствовал, как это напрягает его чувства, первобытное предчувствие, от которого не было возможности убежать.
— Грэм может справиться с этим, — Кэт была слишком уверена в том небольшом здравомыслии, которое, как ей казалось, он обладал. — Джонас определенно справится с этим, и ему понравится это делать. Кроме того, Грэм может потребовать долг, который Джонас будет должен ему за этих двоих. — Она щелкнула пальцами в сторону шакалов.
Без сомнения, Джонас, черт возьми, кончит прямо в джинсы, когда узнает ожидающий его приз.
— Уходи, Гидеон, — прошептала она. — Пожалуйста. До того, как придут Грэм и Лобо.
Потому что разделение, которое она создавала между Грэмом и монстром, который его скрывал, также могло стать его защитой. И это может начаться здесь.
Низкое, разъяренное рычание покинуло его губы, и, прежде чем внутренний хаос убийственной ярости ослабел, он быстро двинулся к коридору и задней части дома.
Она хотела Грэма, не так ли?
Возможно, Кэт обнаружит, что у Грэма было столько же милосердия к этим ублюдкам, сколько и у Гидеона.
***
Кэт сдержала вздох облегчения, которое могло привести к плохим последствиям и сосредоточила свое внимание на двух шакалах, пристально наблюдающих за ней.
Грэм, возможно, не учил ее милосердию, но он хорошо научил ее, как блокировать чувства, и как гарантировать, что никакая Порода, независимо от того, насколько она проницательна, не могла читать ее, если она не хотела этого.
— Я бы поклялся, что ты его пара, — тихо промычал шакал.
Она лишь закатила глаза, прежде чем отступить к входу в фойе. У главного входа в дом припарковались Породы. Потребовалось бы совсем немного, чтобы поощрить их штурмовать стены.
Подняв лазерное оружие из кобуры, она улыбнулась в ответ шакалу, глядящего на нее. Паралитик исчезал; она могла видеть медленное напряжение мышц в руке его партнера.
Сменив лазер на оружие с патронами, Кэт произвела три быстрых выстрела, положила его в кобуру и прислонилась к дверному проему, улыбаясь крупному шакалу.