Тигр. Тигр!
Шрифт:
Корабль был практически не тронут. Фойл схватил Джизбеллу за руки и потащил по палубам. Наконец они добрались до каюты капитана. И там, разбросав обломки и сорвав обшивку, Фойл нашел массивный стальной сейф, тусклый и неприступный.
— У нас есть выбор, — пробормотал он. — Выдрать сейф из корпуса и отвезти на Землю или открыть здесь. Я за второе. Дагенхем мог лгать. Смотря какие инструменты держит Сэм на корабле. Пошли назад, Джиз.
Он так и не заметил ее молчания и отвлеченного вида, пока
— Ничего! — в отчаянии воскликнул он. — На борту нет даже молотка или дрели. Абсолютно ничего, кроме открывалок!
Джизбелла молчала, не сводя глаз с его лица.
— Ты чего так на меня уставилась? — раздраженно спросил Фойл.
— Я зачарована, — медленно произнесла она.
— Чем?
— Я тебе кое-что покажу, Гулли.
— Что?
— Свое презрение.
Джизбелла трижды ударила его. Ошеломленный пощечинами, Фойл яростно сверкнул глазами. Джизбелла взяла зеркальце и поднесла к нему.
— Взгляни на себя, Гулли, — сказала она спокойно. — Посмотри на свое лицо.
Он посмотрел. Он увидел налившуюся кровью татуировку, пылавшую под кожей и превращавшую лицо в ало-белую тигриную маску. Его так заворожило ужасное зрелище, что ярость сразу же улеглась, и одновременно исчезла маска.
— Боже мой, — прошептал Фойл. — О боже мой… Что это значит, Джиз? Бэйкер запорол работу?
— Не думаю. У тебя остались шрамы под кожей, Гулли… от татуировки и от операции. Иголочные шрамы. Они не видны обычно, но стоит тебе потерять самообладание, дать волю чувствам, как они наливаются кровью… когда тебя охватывает страх, бешенство, ярость… Ты понимаешь?
Он покачал головой, все еще изучая свое лицо, пораженно ощупывая его.
— Ты хотел носить меня в кармане, чтобы я колола тебя булавками, когда ты выходишь из себя… У тебя есть теперь кое-что лучше этого, Гулли, или хуже, бедный мой милый. У тебя есть твое лицо.
— Нет! — закричал он. — Нет!
— Тебе никогда нельзя терять контроль, Гулли. Ты никогда не сможешь слишком много нить, слишком яростно ненавидеть, слишком сильно любить… Ты должен держать себя в железных тисках.
— Нет! — отчаянно настаивал он. — Все можно изменить. Бэйкер сможет или кто-нибудь другой. Я не хочу отказываться от чувств из боязни, что превращусь в чудовище!
— Думаю, ничего нельзя сделать, Гулли.
— Пересадка кожи.
— Шрамы чересчур глубоки. Ты никогда не сможешь избавиться от своего клейма, Гулли. Тебе придется научиться жить с ним.
С внезапной вспышкой ярости Фойл отшвырнул зеркало, и кроваво-красная маска вновь зардела под кожей. Он бросился в тамбур и стал судорожно напяливать скафандр.
— Гулли! Куда ты? Что ты собираешься делать?
— Достать инструменты! — выкрикнул он. — Инструменты
— Где?
— В астероиде. У них там десятки складов, набитых инструментами с кораблей. Там должно быть все, что мне нужно. Не ходи со мной. Могут возникнуть осложнения. Как теперь мое личико? Дает о себе знать? О господи, ниспошли мне испытание!
Фойл нашел ход в обитаемую зону и заколотил по двери. Он ждал, и снова колотил, и продолжал свой повелительный вызов, пока люк не открылся. Из него высунулись руки и втянули Фойла внутрь; люк захлопнулся.
Фойл моргнул и оскалился, глядя на Джозефа и сгрудившихся невинных братьев с чудовищно разрисованными лицами. И понял: его лицо сейчас ярко пылает, потому что Джозеф неожиданно отпрянул, и кошмарный дьявольский рот по слогам прочитал «НОМАД».
Фойл пошел сквозь толпу, грубо расталкивая всех в стороны, и сокрушительно ударил Джозефа кулаком. Он бродил по жилым коридорам, смутно припоминая их, пока наконец не нашел склад: полупещеру, полукамеру, где хранились инструменты.
Он рылся, отбрасывая ненужное, отбирая дрели, алмазные сверла, кислоты, толовые шашки, запалы. В медленно вращавшемся астероиде общий вес набранного не превышал ста фунтов. Он наспех перевязал все кабелем и вышел из склада.
Джозеф и братия поджидали его и набросились, как блохи на волка.
Фойл жестоко бил их, расшвыривал и топтал — безжалостно, свирепо, упоенно. Скафандр защищал его от ударов. И он неумолимо шествовал по коридорам, ища люк, ведущий в пустоту.
В шлемофоне раздался голос Джизбеллы, слабый и тревожный.
— Гулли, слышишь меня? Это Джиз. Гулли, слушай.
— Ну?
— Две минуты назад появился чужой корабль. Он по другую сторону от астероида.
— Что?!
— Весь расписан желтым и черным, как шершень.
— Цвета Дагенхема!
— Значит, нас выследили.
— Как же иначе? Дагенхем, очевидно, следил за мной с тех пор, как мы вырвались из Жофре Мартель. Я просто болван, что не подумал об этом. Как он выследил меня, Джиз? Через тебя?
— Гулли!
— Не обращай внимания. Неудачная шутка. — Он глухо рассмеялся. — Надо спешить, Джиз. Надевай скафандр и беги на «Номад», к сейфу. Иди, девочка.
— Но…
— Все, они могут прослушивать нашу волну. Иди!
Фойл проложил себе путь через астероид, прорвался сквозь заслон у запертого люка, разбил его и вышел в пустоту внешних переходов. Ученый Люд временно отложил погоню, чтобы закрыть люк; однако они не собирались оставлять его в покое.
Джизбелла ждала у сейфа. Она сделала движение к рации, но Фойл приложил свой шлем к ее и прокричал:
— Никакого радио! Запеленгуют! Ты ведь слышишь меня?
Она кивнула.