Тигр. Тигр!
Шрифт:
— Заброшенные в будущее?
— Угу.
— Не знаю. Вы первый, с кем я встретилась.
— Если бы мне раньше пришло в голову, что кто-то есть, я бы их искал. Ах, бог мой, Вайолет, как я тоскую по двадцатому веку.
— И я.
— У них тут все какая-то глупая пародия. Все второсортное, — сказал Бауэр. — Штампы, одни лишь голливудские штампы. Имена. Дома. Манера разговаривать. Все их ухватки. Кажется, все эти люди выскочили из какого-то тошнотворного
— Да, так оно и есть. А вы разве не знаете?
— Я ничего не знаю. Расскажите мне.
— Я это прочитала в книгах по истории. Насколько я могла понять, когда окончилась война, погибло почти все. И когда люди принялись создавать новую цивилизацию, для образца им остался только Голливуд. Война его почти не тронула.
— А почему?
— Наверное, просто пожалели бомбу.
— Кто же с кем воевал?
— Не знаю. В книгах по истории одни названы «славные ребята», другие — «скверные парни».
— Совершенно в теперешнем духе. Бог ты мой, Вайолет, они ведут себя как дети, как дефективные дети. Или нет: скорей, будто статисты из дешевого фильма. И что убийственней всего — они счастливы. Живут какой-то синтетической жизнью из спектакля Сесила Б. Де Милля и радуются — идиоты! Вы видели похороны президента Спенсера Трэси? Покойника несли в сфинксе, сделанном в натуральную величину.
— Это что! А вы присутствовали на бракосочетании принцессы Джоан?
— Джоан Фонтейн?
— Нет, Кроуфорд. Брачная ночь под наркозом.
— Вы смеетесь.
— Вовсе нет. Она и принц-консорт сочетались священными узами с помощью хирурга.
Бауэр зябко поежился.
— Добрый старый Лос-Анджелес Великий. Вы хоть раз бывали на футбольном матче?
— Нет.
— Они ведь не играют. Просто два часа развлекаются, гоняя мяч по полю.
— А эти оркестры, что ходят по улицам. Музыкантов нет, только палочками размахивают.
— А воздух кондиционируют где бог на душу положит: даже на улице.
— И на каждом дереве громкоговоритель.
— Натыкали бассейнов на каждом перекрестке.
— А на каждой крыше — прожектор.
— В ресторанах — сплошные продовольственные склады.
— А для автографов у них автоматы.
— И для врачебных диагнозов тоже. Они их называют «медикоавтомат».
— Изукрасили тротуары отпечатками рук и ног.
— И в этот ад идиотизма нас занесло, — угрюмо сказал Бауэр, — Попались в ловушку. Кстати, о ловушках, не пора ли нам отчаливать из этого особняка? Где сейчас мистер Уэбб?
— Путешествует с семьей на яхте. Они не скоро возвратятся. А где полиция?
— Я им подсунул одного дурака. Они тоже
— Отчего бы нет? Благодарю. — Вайолет с любопытством взглянула на Бауэра. — Скажите, Сэм, вы воруете, потому что ненавидите все здешнее? Назло им?
— Вовсе нет. Соскучился, тоска по нашим временам. Вот попробуйте-ка эту штуку: кажется, ром и ревень. На Лонг-Айленде — по-нашему Каталина-Ист — у меня есть домик, который я пытаюсь обставить под двадцатый век. Ясное дело, приходится воровать. Я провожу там уик-энды, Вайолет, и это счастье. Только там мне хорошо.
— Я понимаю вас.
— Ах понимаете! Тогда скажите, кстати, какого дьявола вы околачивались здесь, изображая дочь Уэбба?
— Тоже охотилась за ночной вазой.
— Вы хотели ее украсть?
— Ну конечно. Я просто ужас как удивилась, обнаружив, что кто-то успел меня обойти.
— Значит, история о бедной дочке неимущего миллионера была рассказана всего лишь для того, чтобы выцыганить у меня посудину?
— Ну да. И между прочим, ход удался.
— Это верно. А чего ради вы стараетесь?
— С иными целями, чем вы. Мне хочется самой открыть свой бизнес.
— Будете изготовлять подделки?
— Изготовлять и продавать. Пока я еще комплектую фонд, но, к сожалению, я далеко не такая везучая, как вы.
— Так это, верно, вы украли позолоченный трельяж?
— Я.
— А медную лампу для чтения с удлинителем?
— Тоже я.
— Очень прискорбно. Я за ними так гонялся. Ну а вышитое кресло с бахромой?
Девушка кивнула.
— Опять же я. Чуть спину себе не сломала.
— Попросили бы кого-нибудь помочь.
— Кому можно довериться? А разве вы работаете не в одиночку?
— Да, я тоже так работаю, — задумчиво произнес Бауэр. — То есть работал до сих пор. Но сейчас, по-моему, работать в одиночку уже незачем. Вайолет, мы были конкурентами, сами не зная о том. Сейчас мы встретились, и я вам предлагаю завести совместное хозяйство.
— О каком хозяйстве идет речь?
— Мы будем вместе работать, вместе обставим мой домик и создадим волшебный заповедник. В то же время вы можете сколько угодно комплектовать свои фонды. И если захотите загнать какой-нибудь мой стул, то я не буду возражать. Мы всегда сумеем стащить другой.
— Иными словами, вы предлагаете мне вместе с вами пользоваться вашим домом?
— Да.
— Могли бы мы осуществлять наши права поочередно?
— То есть как это — поочередно?
— Один уик-энд — я, а, скажем, следующий — вы.