Тигр. Тигр!
Шрифт:
— Я тоже ошкорблен и польщен, — сказал Хррдниккисч.
— Я хочу, чтобы вы очаровали Одди… нет, ослепили, чтобы он был преисполнен любви и благоговения — ведь каждый из вас уже сотни раз проделывал этот фокус с другими нашими выпускниками.
— Ага! — воскликнул Юхансен. — Пилюля в шоколадной оболочке.
— Точно. Когда же он будет в достаточной степени вами очарован, вы должны заставить Голя захотеть остановить войну… а затем скажете ему, как это сделать. Это даст нам возможность продолжить его образование. К тому времени, когда он перерастет свое восхищение перед вами, мы уложим надежный этический фундамент, на котором можно будет
— А вы, Мигг? — поинтересовался Белланби. — Какая роль отводится вам?
— Сейчас? Никакой, — оскалился Мигг, — Я не способен никого очаровать, джентльмены. Я вступлю в игру позже, когда он начнет перерастать свое восхищение перед вами, — тогда возрастет уважение Голя ко мне.
Ужасно хитрые рассуждения, но время показало, что они были абсолютно верными.
По мере того как события неотвратимо приближались к окончательной развязке, Одди Голь был быстро и основательно очарован. Белланби приглашал его в двадцатифутовую хрустальную сферу, венчающую его дом, — знаменитый курятник, в который попадали только избранные. Там Одди Голь загорал и восхищался великолепным телосложением философа, которому уже исполнилось семьдесят три года. Как и ожидалось, восхищаясь мышцами Белланби, он не мог не восхищаться его идеями. Голь часто приходил сюда загорать, благоговеть перед великим человеком и заодно поглощать этические концепции.
Хррдниккисч тем временем занимал вечера Одди. С математиком, который пыхтел и шепелявил, словно сошел со страниц произведений Рабле, Одди уносился к ослепительным высотам haute cuisine [12] и другим прелестям язычества. Они вместе ели удивительные блюда и пробовали чудесные напитки, встречались с самыми невероятными женщинами — в общем, Одди возвращался поздно ночью в свою комнату, опьяненный волшебством чувств и великолепным многообразием замечательных идей Хррдниккисча.
12
Изысканной кулинарии (фр.). (Прим. перев.)
А иногда — не очень часто — оказывалось, что его ждет папаша Юхансен, и тогда они вели длинные серьезные разговоры, так необходимые молодому человеку, ищущему гармонию в жизни и жаждущему понимания вечности. Одни хотелось быть похожим именно на Юхансена — сияющее воплощение духовного добра, живой пример веры в Бога и этического благоразумия.
Кризис разразился тринадцатого марта. Мартовские иды — они должны были почувствовать символичность этой даты. Посте обеда в клубе факультета три великих человека увели Одди в фотолабораторию, где к ним, будто совершенно случайно, присоединился Джесс Мигт. Прошло несколько напряженных минут, а потом Мигг сделал знак и Белланби заговорил.
— Одди, — спросил он, — тебе когда-нибудь снилось, что ты проснулся и оказалось, что ты стал королем?
Одди покраснел.
— Вижу, что снилось. Знаешь, к каждому человеку когда-нибудь приходил такой сон. Это называется комплексом Миньона. Обычно все происходит так: тебе становится известно, что на самом деле твои родители тебя усыновили и ты являешься законным королем, ну, скажем…
— Руритании, — помог ему Хррдниккисч, который занимался изучением художественной литературы каменного века.
— Да, сэр, — пробормотал Одди. — Мне снился такой сон.
— Ну так вот, — тихо сказал Белланби, —
Одди не сводил с них потрясенных глаз, пока они объясняли, объясняли и объясняли. Сначала, будучи студентом, он испытал настороженную подозрительность, опасаясь розыгрыша. Затем, поскольку он поклонялся людям, говорившим с ним, он почти им поверил. И наконец, являясь человеческим существом, он был охвачен восторженным ощущением безопасности. Ни власть, ни слава, ни богатство не вызывали в нем такой восхитительной радости, как чувство безопасности. Позже ему, возможно, станет доставлять удовольствие все, что связано с его положением, но сейчас он расстался со страхом. Ему больше никогда не надо будет ни о чем беспокоиться.
— Да, — воскликнул Одди, — Да, да, да! Я понимаю. Я понимаю, чего вы от меня хотите.
Он взволнованно вскочил со стула и, дрожа от радости, забегал от одной освещенной стены к другой. Потом Одди остановился и повернулся к своим учителям.
— Я благодарен, — проговорил он, — благодарен вам всем за то, что вы пытались сделать. Было бы просто ужасно, если бы я был Эгоистичным… или порочным… Попытался бы воспользоваться своими способностями ради собственной выгоды. Однако вы указали мне путь. Я должен служить добру. Всегда.
Счастливый Юхансен только кивал головой.
— Я буду всегда слушаться вас, — продолжал Одди. — Я не хочу совершать ошибки, — Он замолчал и снова покраснел. — Тот сон, про короля, — он мне снился, когда я был ребенком, но здесь, в университете, мне в голову приходили другие мысли. Я раздумывал о том, что было бы, если бы я был тем единственным человеком, который управляет всем миром. Мне снились добрые, великодушные поступки, которые я хотел бы совершить…
— Да, — сказал Белланби. — Мы знаем, Одди. Нам тоже снились такие сны. Они снятся всем.
— Только теперь это уже не сон, — рассмеялся Одди. — Это реальность. Все случится, как я захочу.
— Начни с войны, — ядовито посоветовал Мигг.
— Конечно, — поспешно согласился Одди. — Именно с войны, но мы пойдем дальше, правда? Я сделаю все, чтобы война не началась, а после этого мы совершим… великие преобразования! Только мы пятеро. Про нас никто не узнает. Мы будем оставаться самыми обычными людьми, но благодаря нам жизнь всех остальных людей станет чудесной. Если я ангел, как вы говорите, тогда я создам рай везде, где только смогу.
— Но начни с войны, — повторил Мигг.
— Война — самая страшная катастрофа, которая должна быть предотвращена, — сказал Белланби. — Если ты не хочешь, чтобы эта катастрофа разразилась, то этого никогда не случится.
— Ты ведь хочешь предотвратить трагедию? — сказал Юхансен.
— Да, — ответил Одди. — Очень хочу.
Война началась двадцатого марта. Сообщество Наций и Der Realpolitik aus Terra мобилизовали свои силы и нанесли удар. Сокрушительные удары следовали один за другим, а в это время Одди Голь был призван младшим офицером в войска связи, однако уже 3 мая его перевели в разведку. 24 июня он был назначен адъютантом при совете Объединенных сил, проводившем свои заседания среди развалин, которые когда-то были Австралией. 11 июля он получил очередное повышение, возглавив потрепанные ВВС, перепрыгнув сразу через тысячу семьсот восемьдесят девять чинов в офицерской иерархии. 19 сентября он принял верховное командование в сражении Парсек и одержал победу, которая положила конец чудовищному уничтожению Солнечной системы, названному Шестимесячной войной.