Тигр во фраке
Шрифт:
Ему недоставало опыта, но опыт — дело наживное.
Очень, очень жаль, что он погиб. Второго такого врача мне не скоро удастся заполучить. Для нашей конюшни это действительно удар.
— Вот вы сказали, что Игорь подрабатывал в нескольких местах. А где именно?
Переставшая было нервничать Ольга Семеновна снова разволновалась. На щеках разгорелись нехорошие красные пятна, руки заметно задрожали. И даже голос, когда она заговорила, выдал ее предательской хрипотцой.
— Почему вас это интересует? — спросила Ольга Семеновна. —
— Я сказала, что такова первоначальная версия у следователя, — поправила ее Мариша. — Но Лена клянется, что она его не убивала. И я ей верю.
— Клянется? — переспросила Ольга Семеновна. — Ну конечно, а что ей еще остается делать, как не уверять в своей невиновности? Она убила. Больше некому Но особой уверенности в ее голосе не прозвучало.
Мариша не преминула это отметить.
— Некому? — с нажимом спросила она. — Так уж и некому? Неужели Игорь за свою жизнь никому не перебежал дороги? Никто не имел причин его ненавидеть?
— Откуда мне знать? — неожиданно сорвалась на крик Ольга Семеновна. — Что вы тут сидите и выпытываете? Что вы из меня душу тянете? Убирайтесь!
Поскольку женщина перешла на истерический визг, Мариша тут же ушла. Истерик она не любила. Ей было совершенно ясно одно: тренерша что-то знала. И это что-то, вероятно, могло пролить свет на смерть Игоря.
Оставалось придумать, как это «что-то» из тренерши выудить.
Мариша немного пошаталась по конюшне. Полюбовалась лошадками, резвящимися в вольере. Все они были какие-то взъерошенные, но вроде бы не больные.
Мариша присмотрелась и поняла, что животные просто линяют.
— Весна! — пробормотала Мариша себе под нос.
— Ты что-то сказала? — обратился к ней высокий мальчишечий голос.
Мариша оглянулась и увидела молоденького паренька в ватнике и тяжелых сапогах, форменной одежде местных конюхов. Мариша критически оценила парня и решила, что без одежды он выглядел бы значительно лучше. Волосы у него были совсем светлые, глаза серые и нахальные. А рот смеющийся.
— Говорю, весна, — снизошла до разговора с симпатичным пареньком Мариша.
— Это точно, — кивнул парень. — Ты откуда?
— Игоря жду, — соврала Мариша. — Ты его знаешь?
— Ветеринара? Так его нет, — сказал парень. — А я тебе не сгожусь? Меня Шурик зовут. Так сгожусь?
Мариша в ответ только фыркнула.
— Ну и зря, — ничуть не обиделся парень. — Потому что Игорь давно занят.
— Знаю, Леной, — кивнула Мариша. — Он мне рассказывал про нее.
— И не только Леной.
Мариша навострила уши.
— Как это понять?
— А так и понимай, — ответил Шура, многозначительно кивая куда-то в ту сторону, где Мариша оставила свою машину.
Мариша посмотрела туда и увидела, как торопливо выбежавшая из здания Ольга Семеновна нервно тыкает ключом в дверцу золотистой «Мазды», пытаясь ее открыть. Дверь не
— Что — она? — поразилась Мариша. — Она же Игорю в матери годится. Почти старуха. Ей же к полтиннику.
— У нашей старушки критический возраст, — сказал Шура. — А в Игоря она вцепилась мертвой хваткой.
Только у нее муж, и такой муж, что от него не больно-то сбежишь. Поэтому она Игорю Ленку и сосватала. Чтобы и волки сыты, и овцы целы.
Мариша почувствовала, что у нее в голове окончательно путаются лошади с овцами. Совершенно неожиданно она вспомнила про осиротевшего Пончика, которому теперь придется подыскивать нового хозяина.
А еще не известно, захочет ли тот держать своего парнокопытного питомца в городской квартире со всеми удобствами.
— Ты говори толком! — разозлилась она на Шуру. — Что за муж? Мог он убить Игоря из ревности?
— Убить? — удивился Шура. — Мог и убить. Только к чему это ему? Не думаю. Он Игоря мог и иначе уничтожить. Муж Ольги Семеновны — сам Артур Вирулидзе.
И, видя, что Марише это имя ровным счетом ничего не говорит, он прибавил:
— Он трехкратный победитель Дерби. А уж сколько раз скакал и выигрывал на других скачках, никто и не упомнит. Легче сосчитать, когда он скакал и не выигрывал. Но это по пальцам можно перечесть. Артур из любой мало-мальски сносной лошади может выжать рекордную скорость. Он приходил первым к финишу на таких одрах…
— Ладно, ладно, я поняла. Он отличный жокей. Но как он может уничтожить Игоря, не прибегая к насилию? — перебила парня Мариша.
— Шепнет пару словечек кому надо, и все. Игоря даже прививки коровам в его родном колхозе вряд ли допустят делать. А уж конный спорт для него будет закрыт.
И частная практика тоже.
— Подумаешь, большая шишка — бывший жокей!
Что он может! Да кто вообще станет всерьез прислушиваться к его словам, — сказала Мариша.
— То-то и оно, что жокей он в прошлом, — сказал Шура. — А сейчас он пошел в бизнес. И стал очень крутым. Ты бы видела, на какой тачке он за женой заезжает.
Да если хочешь знать, он эту конюшню ей купил в качестве игрушки. Вроде подарка для любимой жены. Она ведь тоже скакала. И для нее лошади — это ее жизнь. Детей у нее нет, мужа она только терпит. А вот лошади — ее страсть. Ну, и еще Игорь.
— А муж, значит, у нашей Ольги Семеновны грузин и жену свою сильно любит? — задумчиво спросила Мариша. — Интересно.
Это и в самом деле было интересно, потому что давало еще одного крепкого подозреваемого. А что, разве одна Лена могла ревновать? Между прочим, мужчины тоже способны на ревность. Это то немногое, на что они еще хоть как-то способны. Мариша перевела взгляд на «Мазду» Ольги Семеновны. Там сейчас как раз возился какой-то парень. Должно быть, высвобождал застрявший в двери ключ.