Тигр в колодце
Шрифт:
Но это был не полицейский. Пришел темноволосый молодой человек в грубом пальто. Сперва она приняла его за бродягу, особенно потому, что у него был смешной акцент, но молодой человек оказался довольно вежливым.
— Я ищу мисс Локхарт, — сказал он. — Она дома?
— Нет, сэр, — ответила Элли. — Я не знаю, где она.
— А кто занимается хозяйством в ее отсутствие? Элли услышала позади себя шаги Сары-Джейн и обернулась.
— Могу я узнать, как вас зовут? — спросила няня.
— Дэниел Голдберг. Я журналист. Я знаю, что случилось с мисс Локхарт, и
Элли сделала шаг в сторону, но Сара-Джейн к двери не подошла — они обе начали опасаться незнакомцев.
— Я не могу сказать вам, где сейчас находится мисс Локхарт, потому что не знаю этого, — сказала Сара-Джейн. — Она не появлялась дома с утра. И я не знаю, когда она вернется. Если бы и знала, не уверена, что должна была бы говорить вам, но я действительно не знаю.
— Можно оставить ей записку? — спросил незнакомец.
— Почему нет? — ответила Сара-Джейн. — Вы не собираетесь об этом писать? Это попадет в газеты?
— Пока нет. — Он что-то нацарапал в блокноте. Потом оторвал листок, свернул его и написал имя Салли на обратной стороне. — Пожалуйста, передайте ей. Это очень важно. Спокойной ночи.
Он приподнял свою широкополую шляпу и удалился. Элли закрыла входную дверь.
Сара-Джейн с сомнением смотрела на записку.
— Думаешь, он говорит правду? — спросила Элли.
— Не знаю. Я ничего не знаю. Думаю, надо послать ее миссис Моллой… Но если Салли не там, как сказал полицейский, она все равно ее не получит.
— Наверное, лучше оставить здесь. Пока от нее не будет новостей.
Сара-Джейн кивнула. Она положила записку на полку в прихожей, а Элли вернулась на кухню.
Глава двенадцатая
Банковский управляющий
Ночью Салли несколько раз просыпалась, потому что Харриет все время ворочалась, а кровать была довольно узкой. Один раз девочка даже закричала во сне, но Салли обняла ее, убаюкала, и та вскоре успокоилась.
Когда Салли решила, что уже пора вставать, она вылезла из-под одеяла, уставшая и разбитая, и пошла разжигать камин и ставить на огонь чайник. «Интересно, долго мы так протянем? — подумала она. — Нет, это только временно. Надо как можно быстрее найти место получше, тогда можно будет связаться с Сарой-Джейн и начать выяснять, что же скрывается за всеми этими приключениями».
Она заварила чай и пошла будить Харриет. За то короткое время, что ее не было в спальне, малышка описалась. Салли встала в нерешительности. Что в таких случаях делала Сара-Джейн? Она не могла вспомнить. И что же ей теперь следует делать?
Она сняла одеяла, чтобы не намочить их, и взяла ребенка на руки. Харриет начала сопротивляться — она не хотела вылезать из теплой постели, но Салли отнесла ее в гостиную, поставила перед камином, а сама начала убирать простыни. А теперь что? Надо бы ее вымыть, но можно ли оставлять девочку у открытого огня, пока она будет разогревать воду? Пусть это будет уроком: сначала разогрей воду, а уж потом буди Харриет. И чай заваривай
— Постой здесь, милая, — сказала Салли. — Мама пойдет принесет воды. И не подходи слишком близко к огню…
Взяв кувшин, она поспешила в ванную комнату. Та оказалась занята. Салли опять встала в полной нерешительности; тут открылась дверь рядом с ванной, и из нее вышел мужчина в пальто и котелке. Он уставился на Салли — она выбежала за водой прямо в ночной рубашке, но быстро отвел глаза и спустился вниз. Она покраснела от стыда. Вскоре дверь ванной открылась, и оттуда вышел еще один мужчина, тоже в верхней одежде. Он на секунду остановился, как и первый, будто желая что-то сказать, но лишь нахмурил брови и тоже спустился вниз, так и не проронив ни слова.
Салли стиснула зубы, быстро вошла в ванную, наполнила кувшин водой, согретой газовой горелкой, и вернулась к Харриет, плотно закрыв за собой дверь.
— Ну, Хэтти, сейчас мы тебя вымоем, — сказала она, наливая воду в таз.
— Нет, — ответила еще полусонная, с отметинами от подушки на лице Харриет, уткнувшись маме в бедро.
Салли сняла с нее мокрую ночную рубашку, обтерла дочь губкой, обернула одеялом, а сама начала искать чистую одежду. Но уезжали они в такой спешке, что она не положила в сумку чулки для Харриет.
— Ладно, наденешь вчерашние, — сказала она. — А сегодня купим еще. Думаю, маме тоже придется надеть вчерашние. Ну, давай вставай…
Она одела дочурку и тут заметила, что огонь в камине погас. И бумаги, чтобы развести его снова, больше не осталось.
— Да, Хэтти, тяжело нам с тобой придется, — сказала Салли, сажая дочь в кресло.
Девочка посмотрела на нее заспанными глазами, потом закрыла их, словно выражая свое презрение, и свернулась калачиком в кресле, пытаясь устроиться поудобнее на холодной кожаной обивке.
— Побудь пока здесь, — сказала Салли. — Мама оденется, а потом мы… Даже не знаю… Позавтракаем.
Простыней она вытерла клеенку на постели и оделась. Сейчас она пойдет вниз набрать воды, чтобы умыться, но ей больше не нужны эти встречи на лестнице, пока она в ночной рубашке. Как же все-таки здесь неудобно.
И не постираешь. Пока они не нашли местечка поспокойнее, где они смогут осесть на какое-то время и отдавать свои вещи в стирку, надо купить несколько пар чулок и нижнего белья для них обеих. После завтрака нужно составить список всего необходимого. И найти другое место.
Она оделась, принесла воду, разделась, вымылась, опять облачилась в одежду и тогда почувствовала себя немного лучше. Часы показывали уже восемь, и утро за окном было промозглым и туманным. До Салли доносились звуки оживленного Стрэнда, она поставила Харриет на подоконник, чтобы показать, что происходит на улице.
— Послушай! — сказала она. — Слышишь поезд?
Откуда-то из-за черной стены станции Чаринг-Кросс слышался свисток паровоза. Харриет вытянула руку с указательным пальцем.