Тигр в колодце
Шрифт:
Кода Биг-Бен пробил три раза, Салли покачала головой и по мосту перешла на другую сторону. На южном берегу она повернула по направлению к Ламбету и еще два часа шла без остановки. Она не знала этой части реки и вскоре заблудилась. Это ее вполне устраивало: если она сама не знала, где находится, никто другой и подавно не узнает. Длинные цепочки приземистых, невзрачных домиков, , железнодорожные мосты, тюрьма, больница, часовни, большая площадь с элегантными домами восемнадцатого века, инженерное бюро, рынок, работный дом, театр и дома, дома, дома; площадка для крикета, газовый завод, пивоварня,
Салли и не представляла, насколько велик Лондон, хотя прожила здесь много лет. Обычно она проезжала по городу на поезде, читая газету или делая свои записи; для нее Лондон был абстракцией, а не реальностью. В каждом из этих домов жили настоящие люди. В каждой из этих контор кто-то принимал важные решения. За этими дверями кто-то влюблялся, умирал, рожал детей или годами ненавидел свою вторую половину. Вот, прихрамывая, идет маленький мальчик. Почему он хромает? Он неважно выглядит, бедно одет; кто-то побил его? Или он таким родился? А может, это последствия рахита? Старая женщина с корзинкой, наполненной спичками, старый еврей на базаре, переворачивающий страницы подержанных книг; женщина, вероятно, того же возраста, что и Салли, она уже потеряла все зубы, у нее шрам от ожога во всю щеку. Салли почувствовала, что в душе переживает за этих несчастных, неизвестных людей. Конечно, они были неизвестны только ей; у каждого из них была своя жизнь, так же, как и у нее самой.
И так она бродила, смотря по сторонам, впитывая новые ощущения, пока часы где-то возле площади Святого Георга не напомнили, что уже пять. Неподалеку находилась стоянка. Салли нашла свободный двухколесный экипаж и велела кучеру ехать на Темпл.
На мосту Блэкферс было людно, и в двадцать пять минут шестого, когда они только подъехали к Мидл-Темпл-лейн, Салли заплатила кучеру и поспешила к Памп-Корт, где работал ее адвокат, мистер Коулмен. Было уже темно, и окна, выходившие на улицу, светились во мгле желтым светом. Салли поколебалась, не зная, в какую дверь войти, вдруг справа от нее из темноты возникла фигура, двинувшаяся в ее сторону.
— Мисс Локхарт! Я уже начал волноваться…
Это был мистер Эдкок. Поверенный стоял без головного убора, так как оставил шляпу внутри, и сильно нервничал.
— Я вовремя, разве нет? Мы ведь договорились на полшестого?
— Уже самое время. Было бы крайне обидно опоздать — мистер Коулмен очень занятой человек…
Он открыл перед ней дверь, и Салли прошла в коридор, где их уже ждал швейцар, чтобы проводить в теплый офис. Там в полной тишине работали три клерка, что-то царапая металлическими перьями на бумаге при ярком свете газовой лампы.
Один из них проводил их в другую комнату и осторожно постучал в дверь. Ответа не последовало. Клерк тихонько открыл дверь и отступил, пропуская Салли с Эдкоком вперед.
— Мистер Коулмен будет через пару минут, — сказал он тихим, вкрадчивым голосом. — Будьте добры, подождите здесь.
Салли вошла, неожиданно осознав в этом роскошном теплом кабинете, как же она вымокла и как неопрятно выглядит. Ее туфли оставляли лужицы на натертом до блеска полу. Мистер Эдкок взял у швейцара шляпу и теперь
Клерк удалился. Салли не видела причины, почему бы не сесть, и села.
— Я кое-что выяснила о мистере Биче, — начала она. — Вы не сядете, мистер Эдкок?
— Бич? Бич? — задумался он, садясь во второе кресло напротив стола.
— Священник, который сделал запись о моем бракосочетании в метрической книге, — напомнила Салли.
— Ах да, ну и что же вы выяснили?
— Что некоторое время он жил в…
Салли не успела закончить, так как дверь распахнулась, в комнату быстро вошел большой человек с мантией, наброшенной на одно плечо, и кинул на стол толстую кипу бумаг. Его жесткие черные волосы были зачесаны на лысину, на щеках торчали, словно пакля, рыжеватые бакенбарды. Крупный нос, красные опухшие глаза и большой, неприятный рот могли придать лицу только одно выражение — неприятного, отпугивающего презрения.
Мистер Эдкок тут же вскочил, поклонился и сложил перед собой руки, будто для молитвы.
— Мистер Коулмен… ваш клерк впустил нас… мы позволили себе дождаться вас…
Адвокат заворчал что-то себе под нос. Он не обратил никакого внимания на Салли, сел за стол и начал просматривать свои бумаги.
— Ну? — сказал он через мгновение, не поднимая глаз.
— М-м… мой клиент, мисс Локхарт, хотела с вами пообщаться, мистер Коулмен, если вы помните. Мисс Локхарт полагает, что вы поможете прояснить ей один или два несущественных…
— Пустая трата времени, — отрезал мистер Коулмен.
— Что, простите? — испуганно спросила Салли.
Он впервые посмотрел на нее, будто удивившись чему-то. В его маленьких глазках сквозило одно лишь пренебрежение.
— Я сказал, это пустая трата времени. Я читал все документы, наша встреча совершенно ни к чему. Но раз уж вы пришли…
Он опять углубился в свои бумаги и прочитал целый лист, прежде чем сделать очередную пометку карандашом. Салли успела заметить, что бумаги касались какого-то финансового дела — вовсе не ее.
— Я как раз говорила мистеру Эдкоку, что кое-что узнала о том священнике, который…
— Слишком поздно. Вы не выиграете дело, откапывая эти так называемые улики.
— Может быть, это важно.
— Будь это важно, это меняло бы что-нибудь, а это ничего не меняет.
— Хорошо, а что меняет? Каким образом я выиграю дело, мистер Коулмен?
— Не надо вмешиваться в дела своего поверенного.
— Понятно. А он один выиграет дело?
Адвокат пронзил Салли острым взглядом. Она встретила его с презрением. Рядом, нервничая, чуть не падал в обморок мистер Эдкок.
— Я думаю, мисс Локхарт хотела бы подтвердить, что… — начал он, но адвокат перебил его.
— Ваше дело — дрянь, — сказал он отталкивающим голосом. — Я не очень-то рассчитываю на успех. Если будете вести себя в суде так же, как сейчас, гарантирую вам, что проиграете. Издевка и сарказм не очень меня впечатляют, и уж поверьте, суд они тоже не впечатлят. Ваш единственный шанс — молчать, отвечать на вопросы, которые вам задают, коротко, просто и вежливо, насколько сможете, и не делать вид, будто знаете, как заниматься таким тонким и сложным делом, как защита, лучше вашего адвоката.