The офис
Шрифт:
Виталик стал в последнее время заметно худеть и если раньше угрюмо морщил брови на монитор, то теперь большую часть времени пребывал в бодром расположении духа. «Интересно, как подействовал на человека удар по морде», – думал Вострецов. Хотя ловил себя на мысли, что до конца не понимал причин такого преображения.
У Вострецова же была привычка, оставаясь в офисе допоздна, обходить с небольшим поверхностным осмотром столы подчиненных. Не копаясь, конечно, в бумагах, – нет. Просто картина рабочего дня и общее состояние дел зачастую отражались там как в зеркале.
Как-то раз он обнаружил
Вчера вечером опять ел апельсины. От ужина удалось отказаться, но зато объелся апельсинами. Ощущение такое, что просто распух опять. Ел и ел – не мог остановиться. Видимо, толку от такой замены ужину – никакого. Надо постараться съедать не более трех фруктов вечером. Иначе то же растягивание желудка к старым объемам.
В зале инструктор опять мучил скакалкой. Лучше сдохнуть. Я плачу ему такие деньги, чтобы он заставлял меня прыгать на скакалке. Мистика. Пыхтеть по сорок минут под штангой и махать гантелями по двадцать минут перед зеркалом доставляет меньше страданий, чем пять минут этой долбаной скакалки.
Ну и хрен ли делать? Он говорит, что это сейчас для меня самое важное. Будем терпеть.
Закончилось лето для Дениса весьма неожиданно. К нему подошел Виталик и деликатно так, почти с реверансами вызвал на дуэль. Конечно, без шпаг и пистолетов, но зато с секундантами и разговором о чести. О тяжелых муках пацанской совести и мужских понятий, обрушенных на его непропорционально маленькую голову.
– Понимаешь, не хочется опять устраивать подростковую возню, такая байда, как в прошлый раз – в коридорах да в курилках, она ведь никому не нужна, верно? Я могу тебе двинуть в любом месте, но это надо тебе? В рубашках да в костюмах прыгать? На пляж мы с тобой вместе не ходим, до следующей дилерской конференции в Египте или где там еще… еще полгода. Я договорился со спортзалом у себя в Раменском. Там нормальный ринг боксерский, нам откроют его в одиннадцать, когда никого не будет. И еще я в перчатках предлагаю – чтобы без всяких там ненужных зубодробительных тем… Нормально сошлись на шесть раундов, человечек местный рассудит. Потом душик, сауна и все такое, если будет настроение?
– Интересные ты предложения, Виталик, выдвигаешь своему руководителю – рационализаторские, – усмехнулся Вострецов.
– Ну дак че?
– Ну дак ниче!
– В смысле ниче?
– В смысле, когда ты с залом договорился, Тайсон со свинофермы?
– Ты давай без этого… на эту субботу.
– Так вот – проблем никаких, только передоговорись через три недели, понял? А то ты со скакалочкой прыгаешь и без пяти шесть уже ботиночки меняешь, а я тут до полдвенадцатого взъя…ваю и в командировках печень сажаю, чтобы такие упыри, как ты, не остались без бонуса.
На словах про скакалочку тревога тенью филина промелькнула во взгляде Виталика, но он пропыхтел одобрительно:
– Нет проблем, директор. Бери с собой пару-тройку своих лимитчиков, без зрителей будет скучно.
– А ты там неподалеку живешь? Приводи народу побольше, чтобы они полюбовались,
Опять тревога промелькнула в глазах Виталика, уже ощутимая постороннему взгляду. Не был он таким уверенным в себе, каким хотел казаться.
– Я тебя порву, как Тузик грелку, – прошипел он, краснея щеками до цвета спелой малины.
– Только инфаркт не изображай перед последним раундом, ладно?
Денис в оставшиеся два часа составил кэш-фло – план прихода и ухода денег по своему направлению, а также составил график тренировок на оставшиеся пятнадцать дней, созвонившись с инструктором по боксу Погодиным из Ярославля.
– Не волнуйся, это тебе не соперник. Будешь двигаться – это тебе не соперник. Снизу дашь – верх сам отвалится. Комплекс упражнений помнишь? На прыжки сделай упор. Этажей сколько в доме? Шестнадцать? Отлично – займись лестницей. Выходи на пик нагрузки на девятый-десятый день, потом сбавляй. Два дня перед боем только разминка. И побольше орехов и кураги.
Вострецов спускался по лестнице, опять покидая офис последним. Дойдя до первого этажа, он развернулся и взлетел на четвертый, перепрыгивая через три ступеньки. Сердце бешено колотилось, пульс отдавал в шее так, что, наверное, было слышно охранникам в их будке со шлагбаумом через дорогу.
«Ну ничего – пятнадцать дней более чем достаточно», – подумал он.
Вспомнил, что оба они с Виталиком застрахованы на приличную сумму. Хотя вообще-то халяву он видел в другом. Еще два года назад он был просто менеджер в Ярославле, а теперь директор в Москве. А всего и делов: надо настучать еще раз в бубен своему предшественнику. Просто как в любом дворе.
А все сидели с парнями, считали деньги на МВА… На х..? Теперь в перчатках и на ринге. И все о’кей. И ты дважды уважаемый коммерческий директор. Разве это не халява? «Халява», – улыбнулся он.
Ничего особенного в офисной жизни в Москве – те же законы, что и в любом дворе. Может, Москва им и являлась – одним большим двором. Двором, который косит под офис.
УБЕРИТЕ ЯЙЦА С ФАКСА
Олечка смотрела, как собирает вещи Анечка. Второй раз в жизни ей приходилось видеть, как человек, чье место работы она занимает, освобождает ящики письменного стола. В прошлый раз это была дама лет пятидесяти пяти, с ярко выраженным париком на голове и в ядовито-зеленом костюме. Собираясь, она с ненавистью разглядывала Олю, презрительно морщила губы и цедила: «Всего вам, прощайте…» Словно подписывая тем самым приговор новому молодому шефу, которому было не по силам ввиду скудости ума оценить ее опыт, профессионализм и вес в организации.
– Вы сами все быстро поймете… только отнеситесь к этому правильно, поверьте, в целом наш шеф – хороший человек… – На глазах Анечки выступили слезы.
– Вы что-то конкретное мне хотите сказать?
– Пожалуй, только то, что ко всему можно привыкнуть…
Олечке не нравились эти нравоучения и загадочные намеки. Она не терпела, когда кто-то ставил под сомнение ее врожденную способность подстроиться под любые обстоятельства.
С вызовом бросила уже уходящей предшественнице в спину: