The Мечты
Шрифт:
Потому что Богдан решил показать характер. Потому что Роман принял его условия.
И потому что она, Женя Малич, должна понимать, что у каждого из них есть свое прошлое. Но прямо сейчас, отыскав себя наконец среди римских стен, а не внутри собственных размышлений, ей было совсем не стыдно, что она не прониклась заботой семьи Моджеевских. В конце концов, ее Юлька тоже не прыгала от радости после того, что наговорил ей Бодя.
Женька топала по солнечным улицам, не особенно озадачиваясь,
И среди сумбура собственных мыслей и домыслов, стоя перед фонтаном Треви, она неожиданно вспомнила про Артема. О том, как он просил передать привет Риму.
Порывшись в кошельке, Женя достала несколько монеток и энергично кинула их в фонтан. И за него, и за себя. В конце концов, Юрага говорил, что забыл об этой мелочи когда-то. А как это так – быть в Риме и не отдать дань традиции. Что там еще? Испанская лестница?
Где-то вдалеке вспорхнула стайка птиц, рассекая взмахами крыльев этот теплый солнечный день, но отнюдь не принося умиротворения. Наоборот – еще больше тревожа, несмотря на то, что на Жениных губах сейчас была улыбка, скорее грустная, чем счастливая.
Сверившись с навигатором, она медленно последовала дальше, пока не дошла до небольшой тихой площади, где обнаружились скамейки, некоторые из которых пустовали. Там и расположилась в тени церкви, названия которой не знала, но решила, что та вполне фотогенична, чтобы сделать несколько снимков. Думалось Жене о том, что ужасно хочется мороженого. А еще хочется, мотнув головой, развеять это кошмарное неудавшееся утро, в которое неожиданно признала первостепенность своих собственных желаний, обыкновенно отходивших на второй, а то и на третий план перед важностью проблем окружавших ее людей.
А потом из разномастной и разношерстной, пестрой толпы, наводнявшей площадь, неожиданно вынырнул Роман Моджеевский собственной персоной. С букетом рубиновых роз и виноватой улыбкой. Он плюхнулся на скамейку возле Жени, устало глянул на нее и глухо выдохнул:
– Виноват. Но ты не уходи больше так, пожалуйста.
– Я не люблю ссор, - проговорила она, не глядя на Рому.
– У меня характер дурной, сначала говорю, потом думаю. Я остыл за десять минут, а тебя уже не было. Пришлось Борисыча подключать, он тебя по геолокации как-то вычислил.
– Ты мог позвонить.
– Просить прощения по телефону – еще хуже... Жень... – Моджеевский протянул ей руку, и его пальцы пробежались по ее ладони. – У меня Танька – принцесса и эгоистка. Живет своими желаниями и капризами. Чуть что – скандалы закатывает. И неважно – это потому что мы с ее матерью разошлись или потому что ей платье не купили новое. А Бодька... он другой. Все в себе таскает. И потому, когда вот такое случается, мне страшно вдвойне и, в первую очередь,
– Юльке два года было, когда мама умерла, - проговорила Женя, подняв наконец глаза на Романа. Она выглядела расстроенной и растерянной. – И ты всерьез полагаешь, что я не понимаю?
– Женя... хорошая моя... ну я дурак... – Моджеевской сглотнул и, обхватив ее ладошку и зажмурившись, крепко прижал ту к губам. А потом снова нашел ее взгляд: - Давай заведем своего собственного, а? Будем набивать шишки вместе.
– Тебе шишек мало? – улыбнулась Женька.
– Да я сейчас готов к отцовству больше, чем двадцать лет назад!
– У тебя внуки не за горами, - совсем развеселилась она. – Как совмещать будешь?
– Нормально. Пойдут в один детсад. А может, еще обойдется, и внуков мне подкинут лет через пятнадцать... Я Алене не звонил... останемся еще на три дня?
– Если ты действительно уверен, что мы можем остаться.
– Ты права... ничего уже не изменится, а Богдан остынет... не сердись на меня.
– Хорошо, - она устроила голову у него на плече, - не буду сердиться. Ты тоже на меня не сердись…
Моджеевский с облегчением обнял ее свободной рукой и прижал к себе, а после придвинул к ней цветы и сказал:
– У меня родители женились в октябре... я бы тоже хотел, а?
– Ты намерен устроить нечто грандиозное?
– Ты против?
– Хочу понимать, к чему готовиться, - рассмеялась Женя, – девушке из народа.
– К скромному празднику человек на триста. Чтобы без вычурности – выпишем Пола Маккартни... Ну и платье тебе закажем... не знаю... ты больше любишь итальянские или французские бренды?
– И чтобы обязательно в старинном замке.
– Хорошая идея. Европейский присмотреть или обойдемся отечественными?
– Где привидений окажется больше – тот и выберем.
– Добавлю к твоим пожеланиям еще озеро с лебедями... И много фонтанов... правда боюсь, в Версаль нас не пустят.
– Ты меня успокоил, - усмехнулась Женя и чмокнула Романа в щеку. – По этому поводу идем смотреть Испанскую лестницу.
– Идем... Жень?
– М?
– Ты такая хорошая.
Женя правда была очень хорошая
Женя правда была очень хорошая. Да и Роман – вполне ничего. Нина – воспитанная и благоразумная женщина. А уж дети-то у Моджеевских так и вовсе – милые и смышленые.
Именно потому все эти замечательные люди уже в очень скором времени устраивали друг другу грандиозные проблемы, не считаясь с мнением окружающих, и так уж вышло, что Евгения Андреевна Малич угодила в самый эпицентр вершившихся событий. На подтанцовке, конечно, были Юлька с отцом, Таша с Юрагой и даже главдракон с бабТоней, но это после.