The Мечты. Соль Мёньер
Шрифт:
Сообщение ожидаемо оставалось безответным, а Реджеп – неудовлетворенным. Но думать о собственном горе ему оставалось недолго. Вот такого – злого, бешеного, готового швыряться сковородками, его и застал Хомяк с воплем: «Ты, идиот, забыл, что у тебя заказ на личное обслуживание на празднике в «Б-Банке»? Только тебя все ждут!»
Разумеется, он забыл. Какой, к шайтану, «Б-Банк», когда у него тут трагедия в личной жизни, сопоставимая разве что с Шекспировскими «Антонием и Клеопатрой» с той разницей, что пока еще все живы. Но как долго они протянут?
Ужасно хотелось только две вещи: посмотреть Татьяне в глаза и
Из более реализуемого – курить хотелось.
Но и на это времени не было. Зато прибыв на место, в здание загородного гостиничного комплекса, где планировался новогодний банкет для «Б-Банка», и раздав указания команде, Реджеп не нашел ничего лучшего, чем снова впериться в телефон, только теперь уже раздобыв рюмашку коньяку. Ну так. Чисто погреться, потому что на улице маленько заметелило.
Теплая янтарная жидкость, потекшая по пищеводу, плавно расслабляла и нервы, и мышцы, и даже мозги, и мрачно глядя, как за окном одна за другой частой чередой мельтешат снежинки, ложась на морской песок и, о чудо, не тая, он снова кропал Татьяне сообщение: «Ты издеваешься? Почему ты не сказала мне ни слова? Я не имел права знать? Мне казалось, что имел. Или мне только так казалось?»
Потом он снова сердился и снова пил, пытаясь сделать дозвон. Не выходило. Ни черта не выходило, только разве что кое-как стоять на ногах. Никогда в жизни не было ему так плохо, как в тот день. Никогда в жизни не было более тошно – даже когда узнал об измене Жюли.
Сейчас – все так обострилось, что ему казалось, будто его под ребрами режут, а он и не сопротивляется. Таня нужна была ему как воздух. Как море. Как лето, в конце концов. Не мог он без этого всего. Не мог и не хотел, и потому принимал одно решение за другим:
отправиться к своему отцу и немедленно идти торговаться за невесту;отправиться к Таниному отцу и убедить его образумить дочь;отправиться к морю и утопиться или окоченеть;отправиться к Хомякову и выпытать, куда именно за океан улетает Таня...
... и улететь за ней следом, потому что им надо, обязательно надо все же поговорить.
После третьей рюмки, одной выкуренной в курилке сигареты и одного разговора со здешней пришедшей убрать окурки уборщицей по поводу нечестного правительства и низких пенсий Реджеп вернулся в зал, наорал на официантов, которых непонятно где понабирали, и поперся на кухню, где все шипело, булькало и скворчало. Непонятно только, что делал он. Шипел, булькал или скворчал. Анфиса попробовала пошутить на этот счет, а потом уже ей в пору было под стол прятаться.
Потому что от него по-прежнему что-то ускользало.
Обычно от алкоголя Реджеп становился малость добрее. Но не в этот день. Сегодня все лишь подогревало его бешенство. И подставляться под горячую шефскую руку было поистине опасно.
Но что-то же от него ускользало! И он с ума сходил, не понимая, что именно! Будто бы прямо перед самым носом лежит, а он и не видит!
«Чем я тебя обидел, джаным? Что я тебе сделал? Почему ты избегаешь меня, почему не отвечаешь? Почему врешь, что я тебе безразличен?»
Сбегала бы она, будь в самом деле безразличен?
Этого он не знал.
Но знал точно, что если бы она хоть на мгновение в руки его попала – никуда бы он больше ее не отпустил. Удержал бы. Вытряс бы – почему!
Сам ведь тоже хорош. Напугал девочку, которая и целоваться-то
И тут Судьба, решив, что ее то ли подопечный, то ли подопытный уже достаточно догнался, но на всякий случай заставив его тяпнуть еще разок, для закрепления результата, явила ему свой знак в виде пуш-сообщения в телефоне. И короткий чир-рик в качестве звукового оповещения. Реджеп поморгал, опустил взгляд на экран и усмехнулся.
«Мечтательница опубликовала новый пост».
Автоматически нажал на него и... затаил дыхание. Завис. Замер, боясь даже пошевелиться, чтобы не спугнуть осознание того, что он наверняка знает, о чем этот пост.
Знакомый интерьер.
Знакомый столик.
Знакомая чашка кофе по-турецки и маленькая ладошка возле нее.
И еще комплимент от шефа Александра в виде пирожных.
Реджеп зажмурился, отгоняя наваждение, но долго сидеть, сжав веки до цветных пятен в черных дырах, было невозможно. Потому сначала он открыл один глаз. Потом второй. Потом приподнял бровь. И наконец ошеломленно прошептал:
– Утиная охота?!
«Как не впасть в уныние зимой?
На самом деле я долго не любила зиму. Я родилась летом в приморском городе, и с самого детства зима была мне чужда и вызывала только тоску.
А оказалось, для того, чтобы полюбить холодное время года, нужно не так много. Достаточно просто поймать его настроение. Разглядеть за сыростью, снегом, ветрами что-то такое, чего невозможно пережить ни летом, ни осенью, ни весной.
Ведь что такое зима? Зима – это теплая и уютная одежда. И неважно – шерстяные свитера или брюки с начесом. Зима – это объемные шарфы и Блэк Опиум от Ив Сэн-Лоран. Зима – это какао с маршмеллоу, старая музыка и приглушенный свет от гирлянды в окне.
Зима – это мчать быстрым шагом по набережной, заскочить в маленький ресторанчик в промозглом сквере, скрытый за деревьями и не видный с дороги. И заказать что-то горячее из местной дичи, чтобы согреться. И еще теплую лепешку, которую можно есть просто без ничего, так она хороша. А потом тебе принесут шоколадное муссовое пирожное с орехом пекан – гордость местного повара. И чашку кофе, сваренного по-турецки. Ты вслушаешься в звучащую негромким сопровождением музыку, увидишь за окном людей, снующих туда-сюда в обеденный перерыв, и подумаешь, что очень удачно заскочил.
Вот такая бывает зима, если понять ее настроение правильно. Вам она обязательно понравится, обещаю.
Кстати, в ресторане «Утиная охота» – настроение поймано очень точно. Обязательно загляните сюда, если попадете в Солнечногорск. Можно в одиночестве, но еще лучше – вдвоем.
Снаружи так холодно, но зато внутри – тепло, уютно и вкусно.
Ваша Мечтательница».
– Мечтательница? – хрипло выдохнул Реджеп. И снова побежал глазами по тексту, пытаясь вникнуть своим не вполне трезвым сознанием в смысл рассыпающихся перед ним слов. Но те никак не хотели сложиться во что-то такое, что дало бы ему ответы на его вопросы, главный из которых: какого ж черта?!