The Мечты. Соль Мёньер
Шрифт:
В целом, его жизнь складывалась вполне успешно. Любимая женщина была с ним рядом, и он умудрялся убеждать себя, что отсутствие брака – лишь дань ее женским прихотям. Она имела на них право. Младшая дочь – вила из него веревки, как и полагалось всякой крохе престарелого родителя. Старший сын, вроде бы как, тоже вполне состоялся, а тот факт, что уже много лет носа не казал и мало с кем из семьи близко общался, – не становился препятствием для его гордости за Богдана.
Ну а Таня… Таня при всем видимом нейтралитете все
Но за глупые просьбы в его многочисленной родне отвечала бывшая жена.
Именно ее имя и отобразилось на экране мобильного телефона ближе к концу рабочего дня, когда он раздумывал над тем, чтобы удрать домой пораньше. Но, как это бывает свойственно перелистнутому и забытому, Нина решила в очередной раз напомнить о себе. Если она начнет ему звонить каждый день, то ближе к пятнице он рехнется.
– Привет, - принял Роман вызов, отправляя в рот шоколадную конфету и шелестя фантиком.
– Рома, у нас беда, - в места в карьер выдала Нина Петровна. – Таня… У Тани роман.
Тут стоит отметить, что Моджеевский очень хорошо усвоил разговор, случившийся у него накануне с дочерью. И то, что она ни с кем без «привязанности» – усвоил тоже. Как отца его это вполне устраивало. А что себе придумала Нина – не имел никакого представления.
– Это точно беда? – на всякий случай спросил он.
– Да! – вскрикнула бывшая. – Как иначе? Он мусульманин. Ты понимаешь, что это значит?
– Он? Вчера ж она была лесбиянкой, или я что-то путаю?
– Рома! Не цепляйся к мелочам. Я своими глазами видела.
– Что видела? Что он намаз совершал?
– Как он с дочерью нашей целовался, - выдохнула Нина Петровна. – Рома, а гаремы где-нибудь разрешены, а?
– Да какие еще гаремы? – выдал в космос Моджеевский и выбросил фантик в урну. – Объясни ты толком, что произошло. Чего переполошилась. А я разберусь.
– Разберешься ты, - сварливо проговорила Нина. – Говорю же тебе. Он мусульманин. Турок. А вдруг… вдруг он с террористами связан?
– Да какие еще террористы, Нин! Каждый турок террорист, что ли? – не каждый, конечно, но одного турецкого «диверсанта», отбившего его проект, Моджеевский определенно знал, однако Нинку и правда надо было как-то угомонить. – Что за ерунда такая? Откуда он взялся?
– Из твоего ресторана, Рома. Из твоего! Вот не хотела я, чтобы Таня там работала, - затараторила бывшая жена. – Совсем против была. Но ты же все делаешь по-своему. У тебя одна излюбленная тактика – потакать всем капризам. Хорошо, хоть Богдан знает этому цену. И Таня скоро обязательно поймет. Если только этот… не сделает
– Да во что она вляпалась, Нина! – рассердился Роман, но старался держать себя в руках. Ссориться с ней не имело смысла. Никогда не имело. – Она работает, она всем довольна. Понравился парень – прекрасно. Вчера ты страдала, что ей никто не нравится. Кстати, кем он там у меня? Не официантом, надеюсь?
– Не намного лучше, но какая разница. Он не наш! А если заставит Таню веру поменять? – выдала Нина новую идею. – Рома, это кошмар!
– То есть основная проблема, которая тебя волнует – это его религия?
– А тебя не волнует? Ну коне-е-е-ечно! Когда тебя волновали мои дети! Господи, зачем я вообще только тебе позвонила. Знала же! – вскрикнула Нина и бросила трубку. Моджеевский мог сколько угодно восклицать в космос, что это их общие дети, но она этого уже не слышала. Ей было все равно. С тех самых пор, когда она поняла, что вместе им уже не быть, и что он окончательно стал чужим, сойдясь с левой бабой, она стала позволять себе подобные выпады уже безо всякого зазрения совести. Чего церемониться с донором?
Но вопроса это не решало. Нужно было что-то делать с Таней и ее нерусским хахалем. Несколько мгновений Нина, часто моргая, чтобы не расплакаться, смотрела на экран, а потом нашла единственно верный выход из сложившейся ситуации. И вполне закономерный.
Набрала владельца частной охранной компании «Шериф», вот уже много лет главу службы безопасности «MODELIT Corporation» Арсена Коваля и по совместительству ее сожителя с некоторых пор (однажды он попросту наотрез отказался уезжать от нее посреди ночи, да так и остался насовсем).
– А я только собрался тебе звонить, - весело отозвалась трубка. – Чем занимаешься?
– Как обычно, Сеня, пытаюсь разрулить то, что отказывается разрулить Моджеевский! – всхлипнула Нина и разревелась.
– Э-э-э-э! – растерянно проговорил Коваль, но быстро взял себя в руки. – Что случилось? Нина! С кем?
– С Танюшкой! Ты представляешь, она с турком связалась. Из Роминого ресторана поваренок какой-то. И ладно иностранец, был бы немец или швед – я бы слова не сказала. Они хоть христиане. Но мусульманин?! Это же ужас!
– Так, тихо! – велел майор Коваль. – Прекращай реветь и объясни по-человечески. В чем конкретно ужас? Внятно и по существу.
Надо сказать, Арсен умел дисциплинировать людей. Во всяком случае, Нина Петровна на его командирские замашки велась. В смысле – стремилась соответствовать. Однажды, несколько лет назад, когда она потерпела окончательное фиаско с Романом, то отправилась в бар, где напилась в зюзю. Арсен, чьей работой было знать все и про всех, кто так или иначе имел отношение к Моджеевскому, примчался туда ее спасать. Никакой конфиденциальной жизни с такой ищейкой быть не могло.