The Kills
Шрифт:
Знаю, мой маленький хаос, будешь обижаться и злиться, но так правильно (или я себя утешаю, скажи?). Счастье двоих, наш эгоизм в обмен на десяток жизней других людей. Ведь твоя жизнь, твое слово в суде имеют колоссальный вес. Птичка, у них ведь тоже есть семьи, близкие, любимые. Они хотят жить, а не стать мертвой бабочкой в коллекции больного ублюдка, приколотой к полотну в рамке на стене ради угоды своей мании.
Ты тоже должна жить! Ходить, не оглядываясь, не бояться шорохов по ночам и странных теней, возможно, обратившихся твоей погибелью. Устроиться на новом месте, встретить хорошего парня, завести семью, терапию пройти (и тут даже не возмущайся, так надо).
Помнишь, как рисовала мою жизнь? С Диснейлендом и пляжем? Позволь нарисовать и тебе небольшую картинку.
Мы еще увидимся. Чувствую. Верю. На суде, когда приедешь дать показания. Да, поймают его, не сомневаюсь, а значит, и встреча наша неизбежна. Ты будешь, как всегда, мила и слегка суетлива. Бегать глазами по сторонам, искать меня, пока я старательно буду сливаться с толпой, все равно не утаившись в итоге. На тебе будет голубое легкое платье, прямо в цвет глаз. Ты стушуешься, завидев меня. Затем решишься, подойдешь и скажешь короткое «Привет», которым душу хлестнет жестким кнутом до самого нутра. «Привет», — отвечу, стоя окаменевшим, борясь с желанием укутать тебя в своих объятиях. Почти решусь, когда к нам присоединится парниша, названный тобой мужем. Бьюсь об заклад, у него будет самое банальное имя, вроде Стив или Джон. Он не поймет, почему на нас обоих нет лица. Нежно приобнимет тебя за талию, и только тогда я пойму, что под просторным платьем намечается небольшой животик. У вас будет ребенок. Значит, у тебя все наладилось, ты живешь, ты готова к переменам и ты счастлива. А значит, счастлив и я.
Пусть это будет маленьким руководством к действию. Планом на чистом листе твоей судьбы. Я принес тебе свет, взрастил уверенность. Они помогут собраться с духом.
Сожги это письмо вместе с мыслями обо мне (уверен, пепел непременно развеешь по ветру с каким-нибудь крепким словцом). Отпусти прошлое. Дай новому наполнить кажущуюся безнадежной действительность.
За меня не беспокойся. Я смогу найти силы в том чувстве, что греет меня, пока я сижу в пустом салоне машины (где до сих пор пахнет твоими духами), решаясь уйти в свою старую жизнь. Остальное, на что сил не хватит, сложится само.
Спасибо, что была моим домом, моим светом, моим смыслом.
Навсегда твой, с необъятной любовью.
Л.
***
Не знаю, сколько времени прошло. Неделя? Или, может быть, две? А может, всего лишь несколько дней. Я перестала считать дни, слившиеся в один большой бесконечный поток.
После того как Люцифер оставил меня, опять решив все за двоих, сначала я впала в невероятный гнев, после сменившийся дичайшей апатией. Перечитала письмо раза четыре, затем, со всей злостью скомкав, кинула его поверх горы вещей, подготовленных к переезду.
Я металась по квартире, разъяренная и нервная. Люцифер не отвечал на мои звонки. Он вычеркнул меня из своей жизни. Вот так легко и просто. Опять все должно быть по его, а меня никто не спросил. Затем мои отборные ругательства сменил отчаянный плач. Я рыдала, забившись в угол, пока слезы не закончились, оставив пустые всхлипы и усталость. Кажется, я заснула прямо там, в углу, на холодном полу. Просто свернулась калачиком, вздрагивая при каждом вдохе, и погрузилась в тягучий, давящий сон.
Пробудившись, я надеялась, что все произошедшее окажется плодом больного воображения, дурным сном. Сейчас Люцифер войдет в комнату, обнимет меня, отругает за то, что я лежу на полу, рискуя простудиться. Поднимет на руки и бережно положит на диван, нежно целуя напоследок. Ничего этого не было. Все такая же давящая тишина
Ненависть сменила необъятная тоска и черное уныние. Невидящим взглядом я смотрела на гору вещей и не верила, отказывалась верить в реальность.
Шериф, боязливый и паникующий, позвал на подмогу Лана. Она помогла мне одеться, собрать необходимое. Правда, я слабо помнила все эти сборы. Только ее мельтешащую фигуру и речь, похожую на пулеметную очередь. Дальше лишь обрывки кадров, перемежающиеся с больными снами, полными искаженных образов.
И вот я в номере неприметной гостиницы на окраине Ист-Лэйк. С собой только пара сумок. Телефон у меня забрали. Ноутбук тоже. Новая личность. Новое имя. Сейчас для персонала гостиницы я неизвестная девушка. Для себя все еще Кейт Уилсон, но с ней вскоре и мне предстоит попрощаться.
Маршал28 объяснила, что мне сделают новые документы, удостоверяющие личность, медицинскую страховку. Внесут в систему, придумают легенду, которую я должна буду зазубрить и в случае вопросов о прошлом рассказывать. Всем согласившимся на программу полагается пособие, помощь с работой и в моем случае, учитывая панические атаки, психиатр, сотрудничающий с бюро. Ему можно будет рассказывать все прямо, в том числе о сложностях с адаптацией. На вопрос, где я хотела бы жить, ответом без запинки стал Майами. Само собой, его сразу же исключили из списка городов, ведь я могла говорить о своей мечте знакомым. Поэтому, куда меня закинет государство, я просто-напросто не имела понятия.
Я слонялась в четырех стенах, залипала в телевизор, засыпая и просыпаясь под разные передачи. Периодически доставала из маленького кармашка в рюкзаке помятый листок с двумя строками. Его адрес и телефон. Не знаю, с какой целью я записала и сохранила их. Люцифер вычеркнул меня. Быстро и легко. Может, уже и не помнит вовсе, какой я была. Я выучила эти контакты наизусть. Необходимость их хранить отпала, но они были единственными подтверждением, что я не сошла с ума, что мне не почудился этот человек и наши отношения. Тонкая ниточка с прошлым. Ее стоит разорвать, отпустить. Мне не хватает духу.
Я спрятала лист и ничком рухнула на кровать. Мое состояние становилось все непонятнее. К сонливости и слабости прибавилась тошнота. Поначалу я гнала прочь очевидные в такой ситуации мысли. Но ничего не менялось, и червячок сомнения подтачивал меня все сильнее. Я пропустила только одну таблетку, остальную упаковку благополучно допила. Разве может в этом случае…
Мои размышления прервал стук в дверь. Два коротких, пауза, три коротких. Это Клэр. Она федеральный маршал, помогающий людям, вступившим в программу защиты. Я встала с кровати и поплелась открывать.
— Кейт, — женщина приветливо улыбнулась.
На вид ей было лет сорок. Черные волосы уложены в идеальное каре, строгое серое платье до колена и черная объемная сумка. Таких женщин можно встретить в безликих офисах и государственных конторах.
Она прошла внутрь, закрыв за собой дверь на замок.
— Как ты себя чувствуешь?
— Так же, — я присела на край кровати.
Клэр покопалась в сумке и, выудив картонную бело-голубую упаковку, протянула мне.
— Как просила. Сделаешь сейчас?