The Kills

Белый Шум

— Любимая, все в порядке?

Я заглядываю в комнату, успев сделать только пару шагов, когда застываю как вкопанный.

Из-за просторной кровати видно только ноги лежащего на полу, обутые в ярко-красные туфли на шпильке. Сперва я решил, что ей стало плохо, упала, потеряла сознание. Но чем ближе я подхожу, тем отчетливее осознаю: здесь что-то не так. Она никогда не носила подобную экстравагантную обувь. У нее таких туфель не было в принципе. То, что я вижу, дойдя до другого края кровати, впоследствии стало

моим самым большим ночным кошмаром.

Животный ужас пронзает все тело, могильным холодом оседая на внутренностях.

Она лежит на полу, раскинув руки в стороны, обнаженная, в огромной луже крови, с алой лентой на шее, в тон туфлям. Ринувшись вперед, падаю на колени возле нее, тут же испачкав костюм и обувь.

— Ева, — приподнимаю ее за плечи, не сразу понимаю, что во всей картине мой мозг упорно игнорирует одну очень важную деталь.

Ее тело было покрыто множеством ран. Хаотичные красные полосы пестреют на животе, залитом кровью, на месте сердца почти зияет дыра, жирным красным пятном выделяющаяся на фоне белоснежной кожи груди.

Она не реагирует, не двигается, не дышит. Голова запрокидывается назад, как у марионетки, которую бросил ее кукловод. Распахнутые глаза смотрят в потолок, не моргая, с пугающим спокойствием и умиротворением.

— Эй, очнись. Ну же!

Провожу рукой по ее волосам, пачкая их кровью. В воздухе стоит противный запах железа, до тошноты едко цепляющийся за рецепторы. Лента на шее завязана так туго, я тяну край, распуская узел. Ткань соскользит вниз, открывая прячущуюся за ней синюшную полосу. Где ее крестик? Она ведь носит его не снимая.

Оглядываюсь, замечая в луже на полу блестящий предмет. Коснувшись его пальцами, подцепляю, чтобы поднять. Цепочка порвана, нераскрытый замок болтается на одном ее краю, маленькое золотистое распятие скользит вниз, соскакивает с тоненьких звеньев, и падает обратно в густую красную жидкость на полу, теряясь в насыщенном цвете. Я разжимаю пальцы, давая цепочке упасть обратно.

— Ничего страшного, я куплю тебе новую.

Она не отвечает.

Ее тело едва теплое, а кожа бледная, как у фарфоровой куклы. Я совершенно не понимаю, что должен делать. Как я могу помочь?

— Сейчас.

Бережно кладу Еву на пол, достаю из кармана мобильный, трясущимися руками набирая три цифры. Палец оставил грязный, бурый след на экране.

— Девять-один-один. Что у вас случилось? — отвечает женский голос.

— Моя невеста… Я нашел ее на полу. Тут много крови.

— Где вы находитесь, сэр?

— Дома.

— Вижу ваш адрес. Скорая и патруль уже выехали. Оставайтесь на линии.

— Хорошо, я здесь, — я беру девушку за руку, так ей будет нестрашно.

— Сэр, вы можете проверить дыхание вашей невесты?

— Могу, сейчас.

Кладу телефон на пол, наклоняюсь ближе, повернув голову боком.

Я ничего не слышу. Телефон едва не выскальзывает из мокрых рук, когда я беру его вновь.

— Не знаю, я не слышу.

— Скорая и патруль уже на месте, — в окне дома мелькают проблесковые маячки. — Вы можете открыть им дверь?

— Конечно. Я положу трубку?

— Да, сэр. Моя помощь вам больше не нужна.

Женщина отключается, оставляя меня одного.

Я поднимаюсь с пола, быстрым шагом направляюсь к двери. На пороге стоят медики и двое в штатском.

— Она в спальне. Быстрее, прошу, — умоляюще смотрю на врачей, указываю им, где находится комната, тут же разворачиваюсь и иду назад.

Двое мужчин, судя по всему, полицейские, идут следом. Когда мы добираемся до спальни, один из них, небольшого роста, с редеющими волосами и пузиком останавливает меня жестом, осматривая с ног до головы.

— Стойте здесь, сэр.

Он так странно смотрит на меня, что я невольно прослеживаю его взгляд. Вся одежда: белая рубашка, брюки, обувь и даже руки — перепачканы кровью.

— Нужно переодеться.

— Оставайтесь на месте, сэр, — останавливает меня офицер.

Один из медиков привлекает внимание полицейских. Он отрицательно качает головой. Они даже не открывают свои чемоданчики, не пытаются помочь. Только аккуратно ступают, обходя ее тело, направляясь прочь.

— Стойте, — я выставляю руку вперед. — Разве вы ей не поможете?

В комнату тут же начинают проходить другие люди, в синей форме, тоже с чемоданами. На их спине надпись «Коронер». Медик только как-то сочувственно смотрит на меня и быстро опускает взгляд в пол.

— Что происходит? — развожу руками, теряясь в происходящих событиях.

— Вам есть во что переодеться? — офицер стоит, засунув руки в карманы, с ничего не выражающим лицом.

— Да, мои вещи, они здесь.

Попытка зайти внутрь спальни не увенчивается успехом. Полицейский вытягивает руку, преграждая путь.

— Стойте на месте.

Полицейский подзывает одного из сотрудников и что-то шепчет ему, дожидаясь понимающего кивка. Через пару минут мы перемещаемся в зал, где мне дают комплект одежды.

Я все еще не понимаю, что происходит. Они должны оказать ей помощь.

— Послушайте, — стою, держа в руках сменную одежду. — Мне нужно поехать с ней в больницу.

— Сэр, — офицер наконец-то вытаскивает руки из карманов. — Ваша невеста умерла. Мне очень жаль.

Он говорит эту фразу быстро, почти скороговоркой, с лицом человека, делающего свой ежедневный заказ кофе в Старбакс, а не выражающего соболезнования.

— Я не понимаю…

Тело словно налилось свинцом, ноги приросли к полу. Замешательство, сдобренное страхом, заставляет кишки скручиваться, не предвещая ничего хорошего.