Тёзки
Шрифт:
Циклон — есть циклон, и мы должны помочь Кубе, как только можем.
Потом начали выступать ребята. Когда очередь дошла до Тоши, то он предложил собрать деньги и послать кубинцам, чтобы они знали, что советские братья в беде их не оставят. Пусть строят на острове Свободы социализм назло всем «Флорам» и бешеным американцам!
Нина Григорьевна поддержала Тошу, но сказала, что деньги кубинцам вряд ли помогут, а нужно на эти деньги приобрести разные вещи, в каких могут нуждаться люди, которые остались совсем без крова.
— Пишите меня, Нина Григорьевна, —
У Тоши не было с собой денег, но он сбегал домой и выпросил у матери пять рублей.
— У нас собрано уже девяносто шесть рублей, — сказала Нина Григорьевна. — С твоими пятью будет сто один рубль.
Тоша с Наткой пошли по другим классам и везде начали агитировать за то, чтобы ребята вносили деньги в фонд Кубы.
В это время в школу пришла почта, и Тоша с Наткой бросились в пионерскую комнату. Они прочитали крупный заголовок:
«ЦИКЛОН ПОКИНУЛ КУБУ»
«Циклон “Флора”, вновь пройдя по северной части провинции Ориенте, покинул, наконец, территорию Кубы. Он принёс острову Свободы огромный материальный ущерб, который сейчас невозможно подсчитать».
По пути домой Тоша забежал к Антону Ивановичу и прочитал ему газетную заметку.
Но Антон Иванович был по-прежнему строг и не выражал никакой радости.
— Вы что-то недовольны, Антон Иванович? — спросил Тоша, разглядывая насупленное лицо учёного.
— Да чем же тут можно быть довольным? — хмуро произнёс Огнев. — Ущерб, который невозможно подсчитать… Ты знаешь, что это такое?
У Тошиного дома стояла «Волга». Мальчик сразу понял, что это приехал дядя Сима.
— А вот и ты, — живо заговорил дядя. — Я уже думал, что и не удастся с тобой распрощаться. Сейчас едем. Получен приказ: идти на Новороссийск, взять кубанскую пшеницу и срочно везти на остров Свободы.
— И зачем теперь им наши жёлуди! — печально сказал Тоша, глядя на мешки.
— Ты что это, Тоша, — бодро ответил капитан. — Сразу и раскис! Эх ты, вояка! Да они сейчас будут работать так, что все американцы зубами заскрежещут. Это очень хорошо, что вы посылаете им жёлуди.
Тоша оживился.
— Тогда я напишу Антонио записку. А ты отвезёшь её и передашь. Провинция Ориенте…
— Муниципия Эль-Кобре, посёлок Пеладеро, Антонио Ривера, — назвал адрес дядя.
— Правильно, дядя! — закричал Тоша.
Пока дядя Сима разговаривал с матерью, мальчик быстро набросал записку:
«Дорогой Антонио! На вас навалилось страшное несчастье. Мы все очень потрясены этим. Но надеемся, что кубинцы не подкачают. Антон Иванович очень расстроен. Я тоже, но мы всё же посылаем вам эти жёлуди и семена ясеня. Посадите, и пусть ваша Куба будет самой счастливой землёй. Антонио Корешков».
«Мы вам ещё не то пошлём!» — написал он в самом конце.
Дядя Сима пришёл в его комнату и стал прощаться с Тошей. Потом спросил попугая:
— Ну что передать от тебя Кубе?
И попугай, как будто только того и ждал, пророкотал:
— Венсенеремос.
На следующий день Тоша прочитал в газете:
«Восемь судов держат сейчас курс на Кубу. В их
И ещё через день:
«Вчера из Ленинграда вышел на остров Свободы теплоход “Братск”. В пути на Кубу около двадцати наших судов».
И Тоша подумал о том, что где-то среди них плывёт и теплоход «Кубань», который ведет дядя Сима.
К Тоше зашли Митя Башмаков и Ваня Зюзин. Они любовались его птицами и всячески старались научить попугая русскому языку. Но тот кричал «амиго, амиго» и улетал прочь.
— Баямо — город, который находится немного выше того места, где живёт Антонио, — сказал Тоша, — превратился в сплошное море.
— Интересно, как-то Антонио живёт, — проговорил Ваня.
— Живёт! — громко сказал Митя. — Такие не погибают! Он всё-таки боевой парень.
— Боевой, боевой, — вдруг прокричал попугай.
— По-русски заговорил, — с изумлением сказал Тоша.
— Конечно, боевой, — рассмеялся Ваня.
— Боевой парень! — продолжал орать попугай.
С Кубы не было никаких писем. Тоша ходил сам не свой. И дядя почему-то ничего о себе не сообщал. Наконец, когда все надежды кончились, пришло письмо.
Тоша разорвал конверт, из него выпала фотография.
«Так вот ты какой», — думал, улыбаясь, Тоша и разглядывал карточку.
На ней был запечатлён мальчик, сидящий рядом с хижиной бойо. В белых коротких штанишках и белой рубашке, мальчик улыбался. Его лицо говорило об индейском происхождении: большая голова, широкая во лбу, и чуточку приплюснутый нос. Глаза, должно быть, чёрные, прищурясь, смотрели на Тошу из-под густых бровей.
«Дорогой амиго! — писал Антонио. — Две недели и три дня не писал я тебе. Мы сходили уже в путешествие. Было очень интересно. Мы шли тем же путём, которым двигался Фидель после высадки с “Гранмы”. Мы видели болота, в которых они увязали, и нашли даже автомат, а недалеко от него скелет человека. Мы постояли над ним — честь и слава тебе, безымянный герой! Так погибло здесь более шестидесяти человек. Но кровь их не пропала даром. Там, где они сражались, теперь стоят коттеджи. В них живут простые кубинцы — рубщики сахарного тростника. Мы видели небольшие новенькие деревни, и в них горел электрический свет. Мы видели распаханные поля, на них росли помидоры, и овощи. Нам постоянно встречались автомашины с товарами, их везли в эти деревни.
На пятый день мы оказались на вершине горы, с которой любовались нашей прекрасной Кубой с её посёлками и городами.
О, амиго! Ты не знаешь, какое счастье жить в стране, которая сбросила власть эксплуататоров и управляется рабочими и крестьянами!
Но революция ещё не закончена! У нас нет лесов, нет даже самых маленьких перелесков. Земля осыпается со склонов, реки вырывают огромные овраги, и всё потому, что у нас мало лесов. Но мы обязательно насадим их и добьёмся, что наши земли больше не будут растаскиваться водами.