Тэза с нашего двора
Шрифт:
В трубке раздались стоны и крики от боли. Она узнала голос сына и потеряла сознание.
Потом приходили десантники из его взвода, какие-то офицеры, министр обороны… Утешали, обнимали, выражали сочувствие.
Она не плакала, но видела всё, как в тумане: и похороны, и могилу, и море цветов, и останки сына, завёрнутые в саван, и рыдающую Янку, и их квартиру, заполненную людьми… К ночи, когда все разошлись и они остались вдвоём, она вдруг спокойно и отрешённо спросила:
— Откуда
— Кто? — не понял Алик.
— Тот, кто ответил по телефону, кто его мучил.
— Наверное, учился в университете имени Лумумбы, — предположил Алик.
— Недалеко от моего дома. Может, мы даже встречались на улице, и он мне улыбался.
— Сделать тебе бутерброд? Ты же весь день ничего не ела.
— Мне страшно! — Она сжала голову ладонями и сидела, раскачиваясь. — Как много в мире извергов, монстров, нелюдей… Мне страшно, Алик! — Потом вдруг чётко и внятно произнесла. — Я хочу ещё родить сына. Я знаю, что уже не по возрасту, но я всё равно рожу! И сама отведу его в самую боевую часть.
— Чтобы он отомстил?
— Нет — чтобы он нас защищал. Я выращу его храбрым и сильным. Чтоб его боялись! Чтоб нам дали спокойно жить, чтобы нас оставили в покое!.. Я хочу покоя, покоя, покоя!.. — И она, наконец, разрыдалась.
Жора не предупредил Тэзу о своём возвращении. Он открыл входную дверь своим ключом и вошёл в квартиру. Тэза завтракала. Взгляд Жоры невольно зафиксировал скудость этого завтрака: бутерброд с маргарином, половинка огурца и чай. Сердце его сжалось от раскаянья: как же он, подлец, мог оставить её одну в такое тяжёлое время!..
Увидев Жору, Тэза на мгновение замерла, удивлённо произнесла: «Боже мой, Жора?», потом громко и радостно: «Жорочка!», вскочила, подбежала, поцеловала.
— Почему не позвонил?
— Хотел сделать сюрприз.
— Ты надолго?
— Я насовсем вернулся. Насовсем.
— Почему? Тебе там плохо? Не на что жить?
— Наоборот, мне там очень хорошо: я получаю два пособия, и американское и израильское.
— А так можно?
— Думаю, что нет. Если узнают. Но я не спешил никому об этом сообщать.
— Так чего же ты вернулся? Тут сейчас очень сложно прожить, особенно, в нашем возрасте.
Жора глубоко вдохнул воздух и произнёс фразу, к которой готовился на протяжении всего полёта в самолёте, произнёс решительно, с разгона, закрыв глаза, как прыгают в холодную воду:
— Потому что я не могу жить без тебя!
Наступила
— Я всю жизнь люблю тебя.
И она ответила:
— Я знаю.
Он оторопел:
— Знаешь?!
— Да. Давно знаю.
— Но я же никогда… Я так скрывал это.
Она улыбнулась.
— От женщины можно скрыть, что ты её не любишь, можно обманывать, притворяться, и то — недолго. Но если любишь, этого скрыть нельзя… Я сердцем чувствовала… И Лёша это знал.
Жора вскочил со стула.
— Лёша знал?! — Он был потрясён.
— Да. Давно знал. Он очень жалел тебя и даже завещал мне… Впрочем, об этом потом. — Она подошла, положила руки ему на плечи. — Мне очень одиноко, Жора. Я осталась одна, совсем одна… Я так тебе рада! — Обняла его, прижалась. А он напрягся и застыл, замер, боясь пошевельнуться и спугнуть этот миг, когда впервые ощутил, что такое счастье.
ЭПИЛОГ
Вот и подошло к концу моё повествование. Конечно, мне грустно расставаться со своими героями — я их всех полюбил и очень тревожусь, отпуская одних в грядущую жизнь. Ведь им сейчас нелегко: даже дерево, пересаженное в другую почву, долго болеет и не плодоносит. А у них корни намного глубже, они проросли сквозь прошлое, сквозь воспоминания, сквозь могилы родных и близких.
Новое время спикировало на нас и перетрясло жизни не только моих героев, но и миллионов граждан бывшего Советского Союза, ощутивших себя эмигрантами в собственных странах. Но мы не можем остановить или изменить это время — мы должны научиться существовать в нём и быть счастливыми.
Позади нас — прожитая жизнь, впереди — предстоящая. Мы зажаты двумя нашими жизнями, как бутерброд, который бессовестные и бездушные норовят непременно укусить. Но не станем растрачивать себя на гнев и озлобление, нам нельзя терять время — вперёд и только вперёд, сохраняя дарованные нам Богом чувства юмора и великодушия! И будем жить, и постараемся быть счастливыми, и не перестанем надеяться, что наступит, наконец, мир и благополучие на этом воспетом и проклятом, пропитанном кровью и потом, исхлёстанном угрозами и убаюканном молитвами, на этом нашем маленьком Земном Шарике, который катится по бесконечным дорогам Вселенной, подпрыгивая на ухабах и перетряхивая наши судьбы!