Тэза с нашего двора

Каневский Александр Семенович

— Вот это — настоящий бизнес, учись! — «подначивала» Маня Лёву. — Скоро у него этот бульон будут покупать все шофёры. Просись, чтобы он взял тебя в компаньоны.

Стёпа внял этому призыву и великодушно пригласил Лёву «в дело», и тот сразу же стал думать, как упростить производство, чтобы не делать предварительного кипячения, а сразу загружать бак исходным сырьём: тогда жир будет кипеть в баке, а шкварки — выпадать из выхлопной трубы.

В десантники Дани решил пойти не из суперпатриотизма, а, в основном,

чтобы доказать своим одноклассникам, что он не трус. Да и самому хотелось убедиться в том, что он чего-то стоит. Когда сообщил Алисе о своём решении, она просто взвилась к потолку.

— А обо мне ты подумал, эгоист!?. Ты у меня — единственный сын! Если с тобой что-нибудь случится — моя жизнь закончится!.. Но. Слава Богу, без моего письменного согласия тебя в десантники не возьмут! А я такого согласия никогда не дам, понял!? Не дам!

Они поругались, и Дани ушёл, хлопнув дверью.

После его ухода, Алик вышел из соседней комнаты, где он слышал эту ссору, и попытался успокоить Алису, но она была невменяема.

— Я привезла его сюда не для того, чтобы сразу подставить под пули!

— Израиль — курортно-прифронтовое государство. Ты не можешь держать Дани только на пляже — он стал мужчиной и хочет проверить свои мускулы.

— Ты говоришь так, потому что он не твой родной сын!

Теперь уже Алик хлопнул дверью.

Это была их первая ссора. Ночевать он не пришёл — остался у Лёвы и Мани. Дани тоже не вернулся домой, а Алиса всю ночь проплакала.

Как-то в очередной Шабат, все сидели на веранде и пили кофе.

— Включите телевизор, — попросила Маня, — сегодня последняя серия моего любимого сериала.

— Маня, умоляю — меня тошнит от синьора Диего и донны Люсии! — взмолился Лёва.

— Лёва, запомни: Будённый умер и фильмов про кавалерию больше не будет! — парировала Маня.

Алик включил телевизор — показывали очередной рекламный блок.

— Я не могу больше слышать про памперсы! — простонал Лёва.

Алик поддержал его.

— Где-то я читал: «Идеалы нации можно распознать по рекламе». Судя по нынешней телерекламе, уровень наших идеалов не поднимается выше памперсов и прокладок.

Включился Жора:

— Я давно заметил: чем товар хуже, тем больше его рекламируют.

— Теперь понятно, почему в советское время на каждом доме висели лозунги: «Слава КПСС!».

Жора перебирал стопку книг, стоящую на подоконнике.

— Ты купил много новых, — обратился он к Алику, — когда ты успеваешь читать?

— Это подарили. В Израиле все пенсионеры пишут книги, издают их за свой счёт и дарят мне, в надежде, что я по ним буду снимать фильмы.

— О чём они пишут?

— В основном, мемуары, о себе любимом…

— Я тоже решил написать книгу, — сообщил Борис. — Возник забавный сюжет, со сдвигом.

— Расскажи.

— Вкратце: убили председателя какой-то партии, в стране взрыв сочувствия, рейтинг этой партии резко подскочил. Собрались активисты конкурирующей партии и решили:

чтобы этому противостоять, надо убить и своего лидера. Постановили готовить покушение, но назавтра в трёх других партиях не стало лидеров — началась предвыборная компания.

— Ничего себе, забавный сюжет? Страшненький! — поёжился Иосиф.

— У нас и смешное, и страшное давно перемешалось. Израиль — это лодка, которую все раскачивают, потому что любыми путями рвутся к рулю. — Борис «завёлся», было видно, что эта тема его давно волнует. — Никто нам так не вредит, как мы сами — в нашей нации есть ген саморазрушения: отдаём свои земли, поливаем друг друга грязью, сажаем в тюрьмы, позоримся на весь мир…

— Борис, я не позволю тебе написать такую книгу! — предупредила Ривка.

— Хорошо, мама, не буду, — покорно согласился Борис и замолчал.

Но вступил Алик:

— А вы не замечаете сходства между Россией и Израилем: одинаковое разгильдяйство и одинаковая надежда на «авось». И они, и мы мобилизуемся только тогда, когда наступает опасность. Но у России есть время, её выручают расстояния, а Израиль… На что он рассчитывает?

— На Бога, — убеждённо ответил Борис. — И, как видишь, он каждый раз спасает эту страну в самые тяжкие годины.

— Ты веришь в Бога?

— В России предполагал, что он есть, а здесь поверил.

— Нет, мы пойдём другим путём! — Лёва вытянул руку вперёд, повторяя известный Ленинский жест. И видя удивление присутствующих, пояснил. — Я решил заняться политикой — создам новую партию, партию Лысых, которая наведёт порядок. А почему нет? В Израиле есть партия пенсионеров, в России — партия автолюбителей, партия любителей пива… А почему не может быть Партия Лысых? Нас ведь много, и с каждым годом наши ряды растут. Это будет самая крупная партия, ведь половина населения страны или уже лысые, или ещё лысеющие — это наше пополнение!.. Время — великий парикмахер, оно работает на нас.

— Я буду голосовать против, — заявила Алиса, — мне в вашей партии стричь будет некого.

— Создай партию Босяков, — съехидничала Маня, — это у тебя лучше получиться.

Машина с солдатами мчалась по дороге. Остановилась на заправочной станции. Новобранцы, среди них Дани, выбежали купить воду, мороженое. Шум, смех, выкрики.

К ним подошла пожилая пара, муж и жена. В руках у женщины — лоток с сигаретами:

— Берите, дети, берите…

Стоящий рядом Дани, улыбнулся.

— Спасибо, мать — я курю только «Мальборо».

Мужчина забрал у жены лоток и сам протянул его солдатам.

— Это нашего Давида сигареты, он их любил. Его убили в Ливане, в прошлом месяце. Мы для него собирали.

В наступившей тишине все по очереди подходят и берут сигареты.

Их везли за Беэр-Шеву. Курс молодого бойца заканчивался. Завтра предстояло последнее, самое тяжёлое испытание: кросс по пустыне, в полной амуниции. Кто добежит, получает красный берет и вожделенное звание десантника.