Тевтонский крест

Мельников Руслан Викторович

– Не сочиняешь, отец? – на всякий случай переспросил Бурцев.

– Моя не поэт и не придворная сказителя. Моя ученая. А о башня перехода знала даже арабская мудреца Хабибулла, Хабибула тоже искала в Польше магическая башня. Но араба не повезло. Может быть, мне судьба улыбаться. Это справедливо, ибо племя ария – моя предка.

Бурцев аж прихрюкнул от неожиданности. Неужели пресловутые арийцы – на самом деле древние китайцы. То-то удивились бы фашисты и скины всех мастей.

– Истинная родина древняя племя ария – великий тайна, – продолжал Сыма Цзян. – Но в свитках императорская библиотека писано, что ею может быть или Тибета, или Поднебесная. Моя

верит в арийская Поднебесная.

– Василь!

Эх! На самом интересном месте!

Десятник Дмитрий запыхался не на шутку:

– Слышь, Василь, тебя хан кличет.

Бурцев скривился от досады:

– К чему такая спешка-то?

– Кхайду с толмачом допросил пленных поляков. Ну, тех раненых куявцев, что были с Казимиром. Слуга-факельщик выложил как на духу все, что знал. Остальные чуть не убили его за это. Так что куявец наверняка сказал правду.

– Какую правду?

– Плохую, Василь, плохую. Ступай к ханскому шатру – там сам все узнаешь.

Его ждали. В походное жилище Кхайду нукерская стража пропустила Бурцева без проволочек, лишь для порядка окурив его дымком от костра.

Хан не восседал, вопреки обыкновению, на троне из роскошных подушек, а задумчиво расхаживал по юрте.

Войдя за тяжелый полог, Бурцев остановился в ожидании. Следом сунулись было нукеры, но небрежный жест хана отогнал их – стража с поклонами удалилась.

Кхайду перестал топтать сапогами с загнутыми кверху носками пыльный ковер, встал напротив посетителя. Несколько секунд он молча сверлил посетителя взглядом колючих глаз. Бурцев этот тяжелый взгляд выдержал.

– Слышал о плененном куявце? – наконец хмуро спросил хан.

Бурцев кивнул.

– Знаешь, о чем он поведал?

– Нет.

– Тогда слушай. Конрад Тюрингский сейчас главный советник у Генриха Силезского. Именно он послал куявского князя с малым отрядом следить за передвижением моих войск. Магистр хитер – он не рвется в бой сломя голову, а желает сначала вызнать о противнике все, что возможно. Пленный куявец говорит, что поляки, немцы и прочие союзники Генриха Силезского уже сейчас готовы выставить против нас сорокатысячную армию. Кроме того, к ней должна примкнуть рать богемского короля Венцеслава – пятьдесят тысяч конных и пеших воинов. Полонянин не знает наверняка, но утверждает, что подмога из Чехии вступит в Легницу со дня на день. А может быть, уже вступила. Случилось это или нет, должен выяснить ты.

– Я? – изумился Бурцев.

– Да. Ты ведь говоришь по-польски?

– Уж, наверное, не хуже самих поляков, – признал он. – Но ведь у непобедимого хана есть и другие толмачи.

– Их выговор и внешность сразу выдают чужака. А мне, Вацалав, сейчас нужен не толмач, а лазутчик, готовый отправиться в Легницу.

– Что?!

– Под видом польского крестьянина-беженца ты войдешь в город. Посидишь в тавернах, послушаешь разговоры воинов. Постарайся вызнать, когда все-таки богемский король вступит в Легницу. Вызнаешь – сразу возвращайся. Это очень важное задание, юзбаши Вацалав.

Все правильно… За почетный чин юзбаши в татаро-монгольском воинстве придется расплатиться сполна. Раз уж вознесли так высоко, то и пригрузят по полной программе.

– А если чехи уже объединились с поляками и немцами?

– Тогда возвращайся назад еще быстрее. В этом случае нам придется уклониться от битвы. Вести в чужих землях три неполных тумена на армию в девяносто тысяч воинов неразумно. Но будем надеяться на милость вечного Тенгри и всемогущей Этуген и исходить из того, что Венцеслав Богемский еще далеко.

Я приказал готовиться к сражению. Сыма Цзян с полонянами и посланными им в помощь воинами уже изготавливает легкие стрелометы взамен тех орудий, что ты уничтожил под Вроцлавом. Метательные машины нам могут здорово пригодиться в битве.

Бурцев понимающе склонил голову. А чего ж тут непонятного: сжег осадную технику, так теперь, будь любезен, искупи свою вину – добудь важные сведения о противнике. Кхайду знал, когда и о чем говорить. Ладно, долг платежом красен, а по своим долгам Бурцев привык рассчитываться. Но все же неприятно, когда кредиторы напоминают о своих правах.

– А непобедимый хан не опасается, что я останусь в Легнице?

Кхайду, против ожидания, не вскипел. Лишь насмешливо скривил губы:

– Какой тебе в этом прок, русич? После всего случившегося князь Казимир и магистр Конрад казнят тебя, даже если ты надумаешь перейти на их сторону. Да и не возникнет у тебя мысли помогать тому, кто посягнул на твою любовь. Не из того теста ты слеплен, Вацалав. Да, кстати. Постарайся не сталкиваться в Легнице ни с Казимиром, ни с Конрадом. Думаю, оба они тебя запомнили хорошо и надолго.

Бурцев кивнул. Он тоже так думал.

– И еще… Если случайно увидишь девушку, которую разыскиваешь, держи себя в руках. В одиночку ты ей все равно не поможешь, но уж коль тебе удастся разузнать, где похитители держат твою возлюбленную, то позже – при штурме города ты найдешь ее без труда. Теперь ответь, ты согласен отправиться в Легницу?

Да, хан знал, когда и о чем говорить.

– Я еду, – глухо произнес Бурцев.

Глава 57

Его снарядили быстро. Крестьянская телега, с барахлом и зерном, захваченная в беженском обозе, замызганный тулупчик вместо доспехов, да совсем уж не по-кметовски пухленький мешочек с польскими гривнами – на трактиры.

Десяток Дмитрия сопроводил Бурцева до передовых разъездов, дежуривших у тракта. К Легнице же он добрался сам – без приключений. Уже у самого города удалось примкнуть к небольшому обозу вроцлавских крестьян, спасшихся от облав кочевников. Бурцев объяснил обозному старосте – седому, но крепенькому еще мужичку, на повозке которого голосила домашняя птица, что бежит от «нечестивых язычников» из-под Сродо. Больше его ни о чем не расспрашивали. Подавленные, напуганные, спешащие под прикрытие легницких стен, кметы не были расположены к долгим задушевным беседам. Единственное, что их интересовало, – скорость клячи, впряженной в телегу попутчика. Худая лошадка, впрочем, шла резво и нисколько не задерживала обоз.

Каменно-зубчатые башни легницкого замка, внешние городские укрепления и предместья показались вдали почти одновременно с многочисленными пестрыми шатрами и штандартами, окружавшими город. Местечко за стенами нашлось не всем рыцарям. Однако определить по гербам, прибыли уже богемцы или нет, Бурцев не мог.

Городские ворота они миновали благополучно. Привратная стража – с полдюжины копейщиков в кожаных рубашках и клепаных шишаках задержала обоз лишь для того, чтобы проверить, достаточно ли в крестьянских телегах продовольствия. Староста громко убеждал воинов, что продуктов у них – в избытке: хватит и для собственного прокорма, и для вспоможения горожанам на случай – упаси Господи! – осады. Наскоро порыскав по поклаже и умыкнув, не особенно, впрочем, таясь, жирного гуся с телеги старосты, стражники согласились с доводами пожилого кмета. Одна за другой крестьянские повозки прогромыхали под аркой ворот.