Тевтонский крест
Шрифт:
Джеймс переводил.
– …Ибо небеса выступили на вашей стороне, обрушив на головы пиратов громы и молнии. – Капитан завороженно смотрел на пробитые борта и дырявый парус. – Мы все слышали! И мы там, внизу, молились за вашу победу!
Джеймс, объясни ему, что это не гром и не молнии, – устало попросил Бурцев. – Скажи, что это просто оружие Хранителей Гроба.
Джеймс сказал. Усач в ужасе отшатнулся.
Похоже, бравый кипрский капитан раньше не видел и не слышал автоматов и пулеметов цайтко-манды в деле. Однако о существовании некоего колдовского арсенала Хранителей Гроба с чужих слов он знал. Жюля
– Джеймс, спроси капитана, куда подевалась его драгоценная королева?
Джеймс спросил. Капитан спохватился, завертел головой, разволновался.
– Он говорит, что пираты разделили пленников во избежание бунта, – переводил брави. – Королева и ее свита должны сейчас находиться либо на другом когге, либо на нефе.
Из груди капитана вдруг вырвался горестный вопль: усач заметил тонущий когг. Судно с пробоинами под ватерлинией уже изрядно осело и завалилось набок. Экипаж давно попрыгал за борт. А вот пленники…
Жюль насел на Джеймса, замахал руками, запричитал. В голосе капитана слышались то просительные, то требовательные нотки.
– Силь ву плэ! Силь ву плэ![176] – без умолку твердил Жюль.
– Умоляет помочь, – объяснил брави. – Просит не губить невинные души, запертые в трюме.
– Да уж, ситуация! Расстреливая корабль, Бурцев как-то не подумал, что на борту могут оказаться не только пираты.
– Если ребята Жюля управятся с этой, – Бурцев притопнул ногой о палубу, – посудиной – пусть действуют. Мы поможем, чем сможем.
Капитан медлить не стал. Голос усача обрел властность и зычность, зазвенел, загудел. Встрепенулись, забегали матросы. Без лишних церемоний морской волк взял в оборот и собственных спасителей. Джеймс едва успевал переводить команды с французского. Дырок в простреленном парусе было немного, и на скоростных качествах судна эти небольшие прорехи не отразились.
Успели… Едва-едва.
На корме тонущего когга валялось трое убитых арбалетчиков, еще один лежал на носовой боевой площадке. И больше – ни единого пирата. А из трюма в самом деле доносились призывы о помощи. Причем отчаянные «о сэкуры»[177] уже сливались с характерным бульканьем…
Люк взломали булавой Гаврилы, взрубили боевым топором Дмитрия. Люди в трюме плавали под самой палубой. Внизу оставалась лишь небольшая воздушная прослойка – ровно столько, чтобы высунуть лицо и попытаться перед смертью надышаться вдоволь.
Людей вытаскивали, выдергивали, как морковьиз грядки. А вода все прибывала. Собственно, корабль с простреленными бортами давно бы уже пошел на дно, если б моряки Жюля не пытались заделать бреши. В ход пошло награбленное пиратами и сваленное в трюм добро с нефа Алисы Шампанской. Сундуки, парча, шелк, бархат, восточные ковры, расшитые золотом камзолы, меха и даже длиннющая королевская мантия, подбитая горностаем. В общем, утопающие, как могли, спасали себя сами. И спасли.
Правда, повезло не всем: по трюму вместе с живыми плавало два трупа. Один – с развороченной грудной
Глава 6
Королевы среди освобожденных не оказалось. Наверное, поэтому капитан никак не желал успокаиваться. Усач что-то кричал, указывая на удаляющийся неф, настойчиво тряс сначала Джеймса, потом Бурцева. Опять звучали бесконечные «силь ву плэ!». И без перевода понятно: верный вассал ее величества жаждет погони и нового боя. Похвальное, в общем-то, желание, да только затяжная парусная регата с непредсказуемым результатом и еще одна абордажная схватка не входили в планы Бурцева. И без того, блин, задержались в средиземноморских водах! А до полнолуния времени оставалось немного. В общем, выбирая между спасением Аделаиды и кипрской королевы, Бурцев отдавал предпочтение первой.
Но настырный капитан не отцеплялся и все тараторил-тараторил …
– Жюль говорит, что королева сполна вознаградит своих спасителей, – переводил Джеймс сбивчивую французскую речь.
Бурцев промолчал. Награда его не интересовала. Его интересовало лишь время, которое они безнадежно теряли.
– …а еще обещает, что нам помогут доплыть, куда мы пожелаем, в самые кратчайшие сроки.
Стоп! А вот это совсем другое дело! Бурцев видел, как лихо команда Жюля управляет пиратским судном. С такими помощниками на борту они доберутся до Святой земли гораздо быстрее. К тому же ребята Жюля, похоже, горло готовы грызть за свою королеву. Если с ними не договориться миром, будет драка. Если договориться – дружба до гроба.
– Ладно, Жюль, будь по-твоему.
Усач за малым не захлебывался от собственных приказов. Команда, численность которой возросла вдвое, носилась по палубе с удвоенной же скоростью. Услуги дружинников Бурцева больше не требовались. Скучковавшись вокруг воеводы, они отошли в сторонку. Чего под ногами-то зря путаться.
– Как думаешь, Джеймс, долго будем гоняться за королевой? – спросил Бурцев.
Брави прикинул. Оценил силу и направление ветра. Скептически глянул на грузный неф с кормовыми веслами вместо руля. Одобрительно – на расторопную команду Жюля.
– Меньше чем через полчаса пойдем на абордаж. Когг легче и идет увереннее нефа.
– Хорошо. Ядвига, спустись, пожалуйста, в трюм. Не упрямься, девочка, иначе тебя спустит туда твой разлюбезный пан Освальд. А ты, Сема, отдай-ка мне громомет. Молодец, что не потратил «невидимые стрелы», – хвалю.
Со вздохом сожаления китаец протянул ему «шмайсер».
– Кес ке се? – поинтересовался пробегавший мимо Жюль.
– Спрашивает, что это такое? – перевел Джеймс.
– Оружие Хранителей.
Жюль отошел подальше.
Да, брави не ошибся. Уже минут через двадцать команда Жюля, похватав пиратское оружие, готовилась к абордажной схватке. Бурцев с соратниками тоже заняли места на носовой башенке судна.
Корабли сближались. На палубе королевского нефа суетились пираты. Из корзин на топах мачт, с кормовой надстройки навстречу преследователям полетели стрелы. С полдесятка вонзились в нос когга, в многострадальном парусе появились новые дырки. Беззвучно упал один из матросов Жюля. Вскрикнул, схватившись за плечо, другой.